И вдруг появился дома. Внезапно и даже, кажется, без вещей.
Нина вряд ли могла ему сообщить, что я вернулась. Она так и не выходила из кухни. Хотя точно знать я, конечно, не могу.
— Полина!
Прижимаю сумку к себе, пытаюсь прикрыться ею. С силой вырывает и швыряет позади себя. Она проезжает по коридору и останавливается перед входом в его кабинет.
— Ты будешь отвечать или нет?
Меня сковал страх, я не то, что отвечать, я пошевелиться не могу.
Одним махом сметает на пол все, что стоит на комоде в прихожей. Следующий удар вполне может полететь в меня.
Чувствую себя настолько беззащитной, что… меня вдруг накрывает волна безразличия. Пусть делает, что хочет. Я свое решение приняла и менять его не намерена.
— Я ухожу, — говорю и сжимаюсь в пружину, живот инстинктивно прикрываю руками.
— И куда же ты собралась без моего разрешения? — рычит.
— Мне оно и не нужно! — бросаю с вызовом.
— Владислав Андреевич, добрый вам день! — раздается позади его спины.
— Не сейчас! — кидает, не глядя.
— А я вам ваши любимые отбивнушки приготовила.
— Нина маячит в конце коридора, не решаясь подойти ближе.
— Я сказал прочь!
Он кричит с такой злостью, что она мухой срывается обратно на кухню и запирает за собой дверь.
— Значит, уходишь? Вот так вдруг внезапно? — он чуть отстраняется и смотрит на меня с удивлением.
— Я все знаю про твою любовницу, — боль, которая копилась у меня внутри, с каждым словом начинает ослабевать.
— И что? — говорит так буднично и безразлично.
— В смысле, что?
— Это как-то повлияло на твою жизнь? У тебя стало меньше денег, возможностей?
— Да не нужны мне твои деньги! — взрываюсь.
— Так, понятно, идем в кабинет и спокойно все обсудим.
— Влад, ты не понял? Я сказала, что ухожу! — говорю с вызовом, гордо вскинув голову.
— А я сказал! — хватает меня за руки и поднимает их вверх. — Что тебе лучше остаться дома!
Прижимает меня к стене и наваливается сам. Ощущаю его обжигающее дыхание. Никогда не видела его таким — коктейль из злости и желания.
Внезапно он целует меня в губы, проникая глубоко и властно. Его рука ползет по бедру, сжимая его и надавливая. Резко одним движением задирает мою юбку.
— Прекрати, — отворачиваюсь и упираюсь в него руками. — Ребенок! Врач сказала, что сейчас нельзя.
— А если очень хочется, то можно, — кусает меня за ухо, и от боли я вскрикиваю.
— Влад! — колочу кулаком по груди. — Нельзя же сейчас.
Он ослабевает хватку. Смотрит мне в глаза.
— Секс для него сейчас опасен.
