В приемный покой на руках внес, – Симка наклонилась ко мне и зашипела: – Признавайся Вереснева, что за красавчики у тебя по дому шастают?
– Это не мой. Бойфренд свекрови.
– Спятила бабка? – всплескивает ладонями подруга, а я кошусь на дверь, вдруг медсестра войдет. – Кукушкой на старости лет поехала?
– Не такая уж она и старая, шестьдесят пять лет всего. Ну, ты рассказывай!
– А что говорить. Я разнервничалась, рванула к тебе. Приехала, а там перепуганная Лялька сидит и трясется. Говорит, что вышла из комнаты, почудился какой-то шум, а входная дверь настежь открыта, тебя дома нет, а на полу в холле вещи разбросаны.
– Почудился?
– Ну, да. Лялька сначала даже не поняла. Наверняка с наушниками сидела.
– А дальше, что?
– Ничего. Мы стали все больницы обзванивать, нашли, где ты, поехали.
– С Лялькой? Ей же рано вставать в школу.
– О небеса! – Сима вздымает руки к потолку. – Вразумите наконец эту бабу! Она чуть концы не отдала, а жалеет здоровую девчонку, на которой пахать и пахать.
– Но…
– Ничего с твоей Лялькой не случилось.
Покрутилась со мной, поревела, и я ее на такси домой отправила.
– Так, и что со мной?
– Операцию тебе сделали.
– Это я уже поняла. И что у меня было?
– Разрыв яичника.
– Того самого?
– Да. Я же просила тебя приехать на прием! Просила!"
"Я теряюсь. Нет, живот, конечно, болел, но чтобы яичник лопнул – это перебор. И как назло, когда дома никого не было. Чувство вины перед подругой сжимает сердце.
– Я думала, все пройдет, закрутилась.
– Так и сгинешь от хорошей жизни, – ворчит Симка.
– У меня нормальная жизнь, – обиженно поджимаю губы. – Как у всех.
Пытаюсь приподняться на руках, но падаю от слабости.
– Лежи уже! То, что ты называешь нормальным, на самом деле – безобразие. Ты растворилась в семье, а когда тебе понадобилась помощь, никто пальцем не шевельнул.
– Не ворчи. В моем доме любовь и взаимопонимание. Просто так сложились обстоятельства.
– О боги! – Сима закатывает глаза. – Ваши высокие отношения мне не понять!
– Еще бы! Ты же старая дева.
– Будешь на меня ругаться, уйду!
– И уходи.
Отворачиваюсь, слезы закипают в глазах, хотя и понимаю: подруга права. За восемнадцать лет брака я потеряла себя, вот и вырастила законченных эгоистов.
Дверь с шумом распахивается, и в палату входит медсестра. Она делает мне парочку уколов, измеряет температуру. Все это время мы молчим. Симка дуется, я тоже. Такой разговор у нас возникает не впервые.
Подруга помогает мне встать, умыться, переодеться.
