Измени меня

Ни слова не говоря направилась в сторону выхода из ресторанчика, но Степан и не думал её как-то задерживать.

Он расплатился по счёту и вышел из заведения, машинально осмотрев парковку. Машины Полины в поле зрения не наблюдалось, да это было и к лучшему. Сейчас он был не готов к возможному продолжению беседы. Степан закурил, лениво наблюдая за проезжающими мимо машинами. Все куда-то спешили, занимались своими делами, что-то делали. В общем, жили. А Стёпа существовал в своём мире, в который не было хода никому из женщин.

Вот только сегодня он всего на несколько мгновений снова допустил в этот мир эмоции. И они были связаны с Полиной. Её растерянность и испуг, которые она испытала, едва поняв, что Степан будет стоять на своём до последнего, что-то затронули в нём. Быть может, это был всего лишь интерес? Наверное, он. И всё же, именно эта девушка пробудила его в нём. Именно она смогла заставить его сопереживать, пусть он не знал причины её страха. И пусть это сопереживание длилось совсем недолго, оно было, и с ним стоило считаться.

Стёпа постоял так немного, а потом, словно решившись на что-то, отбросил прочь окурок, вынул из кармана пальто мобильный и направился в сторону машины. Уже садясь за руль и включая зажигание, бросил в трубку:

- Алё, Виталь, когда у вас состоится следующий заезд и где?

Глеб умел бить больно, в прямом смысле этого слова. Его удары никогда не оставляли синяков, но наносились метко и очень болезненно. А если он переусердствовал, то обычно бил по тем местам, синяки на которых можно было скрыть при помощи одежды.

Сейчас он наотмашь ударил по лицу, и из треснутой губы тут же засочилась кровь, капая на светлую блузку. Полина научилась терпеть побои молча, чтобы только не разбудить спящую в соседней комнате дочь. И пусть Марусю родила совсем не она, Поля относилась к четырёхлетней девочке, как мать.

- Подотри кровь, - раздался возле уха хриплый шёпот Глеба. Он схватил её за волосы, толкая от себя к стене.

Взгляд Полины заметался по спальне в поисках того, чем можно было промокнуть разбитую губу.

Она не знала, можно ли ей идти в ванную, или её будут бить ещё.

- Я сказал, подотри кровь, - снова хрипло выдохнул Глеб, бросая Полине белоснежную рубашку, которую она купила совсем недавно.

Поля послушно прижала ткань к нижней губе, приседая на пол и ожидая того, что будет дальше.

Всего год назад она была самой счастливой женщиной на свете. Встретила чуткого, отзывчивого, нежного мужчину, который стал для неё всем.