Измени меня

И когда она подняла голову, открывая взору Стёпы большой фиолетовый кровоподтёк на скуле, то в её огромных глазах застыло такое выражение отчаяния и надежды, что по спине Степана прошёл озноб.

- Артур, забираем Полишеньку и в машину, - как можно спокойнее произнёс он, улыбаясь и подмигивая девушке.

Потом перевёл взгляд на Глеба, прошёлся им по его побледневшему лицу, остановился на бокале коньяка, который тот держал подрагивающей рукой, и повернулся к Владу. Тот вошёл в комнату, как ни в чём не бывало уселся на угловой диван и взял с журнального столика какую-то брошюрку.

Артур быстро подскочил к Полине, помог ей подняться на ноги и вывел из комнаты, практически неся на руках.

Степан прикрыл глаза, стараясь как можно медленнее считать до десяти, чтобы не ринуться к Глебу тотчас. Потом распахнул их и сделал шаг вперёд, опираясь руками на стол перед собой.

- Какая у нас статья за убийство? Номер? – спросил он, не оборачиваясь к Владу.

- Сто пятая, - безразлично ответил Владислав, шелестя страницами брошюры.

- Ты знаешь о такой статье, Глеб? – ухмыльнулся он, вглядываясь в черты лица мужчины перед собой.

Не стал ждать ответа, делая молниеносное движение вперёд, хватая Глеба за грудки, и вытаскивая того из-за стола. Ярость, которая нашла выход в этом первом действии, подкрепляла силы, и первый удар, пришедшийся в скулу, откинул Глеба к стене.

Степан подождал, пока тот придёт в себя, стараясь удержаться на ногах, и снова подскочил к нему, с силой прикладывая кулаком по лицу. Зубы Глеба не выдержали такого обращения, и он сплюнул на пол кровь, вместе с их осколками.

Эти картины нимало не волновали Степана, они не способны были вызвать ни толику жалости, а когда перед глазами раз за разом всплывал взгляд Полины, которым она смотрела на своих спасителей, ярость бушевала внутри ещё сильнее, снося на своём пути все тормоза.

Он бил и бил Глеба, который не только не сопротивлялся, понимая, что его так или иначе изобьют, но уже лежал без сил на полу. Степан очнулся только тогда, когда кто-то обхватил его сзади за торс, вздёргивая в воздух, и гаркнул в ухо:

В разбитых костяшках пальцев тут же угнездилась противная саднящая боль.

Степан обвёл взглядом комнату, словно видел её впервые, перевёл глаза на окровавленную маску, в которую превратилось лицо Глеба, и поднялся на ноги. Интересно, когда он успел опуститься на колени над Глебом, чтобы нещадно лупить его кулаками?

- Живой? – раздался тихий голос Влада, и он отпустил Стёпу из своей хватки.