Измени меня

- Поля, пожалуйста, давай поговорим, - прошептал он так тихо, что она с трудом его расслышала.

Она замотала головой, будто хотела отстраниться от того, что он ей говорил и от того, что происходило.

- Дай мне возможность побыть одной, прошу…

Это была даже не просьба. Тихая мольба. И Полина ощутила, как внутри на смену безразличию приходят глухие рыдания, которые пока совершенно невозможно было выпустить наружу. В груди нестерпимо жгло, и желание остаться наедине с самой собой и позволить уже этой боли выплеснуться наружу росло с каждой секундой.

Слишком долго она забивала эти эмоции в самые потаённые уголки души, и сейчас они рвались наружу, угрожая растерзать её на части, если она не позволит себе пережить их все. Одну за другой.

Степан сделал глубокий вдох, вглядываясь в её лицо и сжимая челюсти, чтобы не натворить дел и не усугубить положение ещё больше.

- Хорошо. Езжай, – уронил он в тишину, которая стояла между ними непроницаемой стеной, и когда Поля шагнула к машине, перехватил её за руку, заставляя посмотреть на себя.

- Ты же знаешь, что я люблю тебя?

Жжение в душе достигло критической отметки, но Полина заставила себя успокоиться и произнести, держась из последних сил:

Степан подождал немного, а потом кивнул, отпуская её. И Поля, садясь в машину и быстро покидая парковку возле клуба, была ему за это благодарна…

Стёпа поднял кий и ударил по шару, не глядя на то, попадёт он куда-либо или нет. Скорее, ему нужно было чем-то занять руки, чтобы в очередной раз не начать набирать номер телефона Полины и не услышать на том конце: «Sorry, абонент – не абонент».

Степан умел ждать и умел приглушить в себе весь тот океан эмоций, что у другого человека бушевал бы подобно волнам в шторм. Он впадал в такое состояние и просто ждал, понимая, что только так его «я» работает в режиме самосохранения. Иначе можно было выжечь себе все нервы, при этом ничего бы кругом ровным счётом не изменилось. Это совершенно не означало того, что он становился равнодушным, просто Стёпа понимал одну простую вещь: ты или станешь изводить себя, и всё будет так, как есть. Или не станешь, но всё равно всё будет так, как есть. Так зачем тогда нужно убивать себя мучениями, если картина мира вокруг неизменна?

Прошло чуть больше двух недель с тех пор, как он отпустил Полину, а о ней всё ещё не было никаких новостей. Первые дни он полагал, что ей просто нужна пауза, чтобы прийти в себя после всего, что с ней случилось, но время шло, а о ней ничего не было слышно.