Он стискивает пальцы сильнее, и я боюсь, что на
коже даже синяки останутся.
— Я тебя посажу. Ты больше не имеешь права прикасаться ко мне. Прокляну, скотина. Будешь
икотой до конца дней изводиться! Ты меня понял?
— А я не верю во всё это колдовство, понятно тебе? Не верю.. Вот и всё, —заплетающимся языком
отвечает бывший муженёк.
— Плохо.. — звучит грозный голос из-за спины. — Потому что мне вот эта ведьмочка кулак
зачаровала, стальным стал и носы ломает особо борзым просто на раз.
Отреагировать я не успеваю, как кулак Романа прилетает Антону прямо в лицо.
Неприятный хруст заставляет съёжиться внутренне, зато ган... тошенька разжимает пальцы, и я
быстро отшатываюсь от него.
— Ах ты сука! — рычит бывший. — Ты себе уже нашла нового кобеля?
С языка Антона летит уйма нецензурной брани. Он пожалеет позже, кота протрезвеет, а сейчас
ему бы носовое кровотечение остановить и убедиться, что нет перелома переносицы, ведь
приложил ему Бегемот знатно.
— Поехали покатаемся на моей машине? Не хочу оставлять тебя одну в таком перепуганном
состоянии.
В конце концов, этот день совсем не так должен был завершиться.
Я уверенно киваю, так как сейчас Антон точно начнёт ломиться ко мне в квартиру. А я просто хочу
выбросить случившееся из головы. Слушаю нецензурную брань, летящую мне в спину, смотрю на
отпечатки пальцев, оставшиеся на запястьях. Да уж.. мужчины бывают страшными чудовищами.
Не все, конечно, но сам факт пугает меня. И я вспоминаю письмо, на которое отвечала сегодня.
Очень надеюсь, что Снежной удастся сбежать от тирана мужа. Теперь я ещё сильнее хочу сделать
центр поддержки для таких несчастных женщин, как она.
Тёплая ладонь Романа скользит по спине, и только сейчас понимаю, что он приобнимает меня.
Мужчина открывает дверцу пассажирского сиденья, помогая мне сесть в его машину. С одной
стороны неприятно, что он стал свидетелем этой сцены, а с другой — чувствую себя защищённой
рядом с заботливым мужчиной.
— Прости, что пришлось двинуть ему, — извиняется Роман.
— Терпеть не могу насилие по
отношению к тем, кто слабее. Хватать женщину — последнее дело. И если этот мистический ещё
раз объявится, я ему все косточки пересчитаю.
— спасибо. Думаю, он больше не появится, — шепчу я.
Антон редко выпивает, но метко... Завтра ему поплохеет, а потом ещё несколько дней, и он будет
горько жалеть о случившемся.
Глава 22
Мы с Бегемотом гуляем, но при этом молчим, потому что каждый пребывает в своих мыслях.
