Кидаю ключи от его машины на комод.
— Расслабься, я на своей ездила.
Снимаю обувь медленно, потому что проходить дальше коридора не хочу. Не тогда, когда
муженёк перегораживает путь.
— Н-на своей? А почему? — удивляется Антон.
— Потому что в твоей стоит приторная вонь сладкими женскими духами, а ещё Это чьё? — Достаю
из кармана помаду, которую нашла у него в машине. И забрала с собой. мне хотелось просто
посмотреть на его реакцию.
— Эт-то? А где ты это взяла? Твоё, наверное?
— Я не пользуюсь такими, — отчеканиваю я холодным голосом.
— Ну мамина значит. Чья ещё, кисуль? Я недавно маму из больницы подвозил домой. Она этот...
медосмотр проходила.
Вот скотина! Врёт и не краснеет. Ладно. Аншлаг продолжается, солнышко.
Мама его никогда не красится такими яркими помадами. Они просто не подходят ей на тоненькие
губки-полоски, лишь портят внешний вид, как говорила сама женщина.
Ну да ладно — не моё дело.
— ты ревнуешь меня, кисуля? Ты же знаешь, что твой Тосик никогда не посмотрит на другую.
Ага-ага! Не посмотрит... Только пару раз в булочках поплавает. Только это тоже теперь меня не
касается, потому что ко мне «мой Тосик» больше не прикоснётся.
— Ну что ты там возишься? Тебе помочь снять туфли? — спрашивает муж, с нетерпением
поглядывая на меня.
— Сама справилась, — буркаю я.
Думала, попытаюсь быть ласковой, а с каждым днём всё сложнее. До какой тут ласки, когда
придушить хочется?
Я вздыхаю, бреду к спальне. Муж хвостиком плетется следом, аж припрыгивает от нетерпения, а
меня всё это дико раздражает.
Скрылся бы сейчас с глаз моих со своей ложью.
— А вот и мой сюрприз... — напевает Антон, когда я открываю дверь.
А муженёк постарался на славу! Рядом с кроватью стоит подкатной столик с угощениями из
любимого ресторана Антона. Всё вокруг заставлено ароматическими свечами, а по кровати
разбросаны лепестки роз. На туалетном столике стоит огромный букет. Хочется отхлестать Тосика
по роже этими цветами, чтобы шипы вонзились и как следует оцарапали его «миленькое личико».
И всё-таки я улыбаюсь.
— Какая красота! Ты такой романтичный. Надеюсь, ты не забыл, что мне пока нельзя и приставать
не будешь?
— Ты это серьёзно? — Улыбка мгновенно сползает с губ благоверного."
"То-то же! А то щерился тут стоял во все тридцать (сколько уж у него осталось}.
— А я позволила тебе думать, что могу быть не серьёзной? Странный ты... С даром шутки плохи.
Но если ты хотел просто порадовать меня, у тебя получилось.
