Онлайн-библиотека книг
— Если мучения можно облегчить наркотиками, какой смысл упираться? Ты уже сделал достаточно, достаточно сопротивлялся, старался ради других».
Я заплатил сполна за прошлые косяки, лез из кожи вон, чтобы исправиться, не причинил никому вреда, и, если подойду к делу с умом, сумею контролировать свои импульсы, не позволяя им контролировать себя.
Демону противостояла моя совесть — одинокая и стремительно теряющая всякую привлекательность. Она пугала меня жуткими картинками и образами из прошлого, призывала отступить и хорошенько подумать.
«Ничего хорошего из этого не выйдет, — твердила совесть, — ты снова разобьешь ей сердце. Вспомни прошлый раз. Вспомни ее лицо».
«Твой отец уже ее растоптал. С твоей подачи, — шипел демон. — Хочешь и дальше представлять, как он загнул ее раком, точно дешевую шлюху, или хочешь забыть все плохое, что ты видел, чувствовал, осознавал? Совесть тебе в этом не помощник. Ты в курсе, что нужно делать. В твоей власти избавиться от этого кошмара. Зачем так мучиться?»
— Хочу все забыть, — тяжело дыша, прохрипел я и, припарковавшись перед домом Моллой, заглушил мотор.
Заперев «опель», я толкнул калитку, пересек садик и опустил ключи в почтовый ящик на входной двери. А после развернулся с твердым желанием уйти, однако ноги отказывались повиноваться.
«Опомнись, — завопила треклятая совесть. — Не опускай руки, борись. Продержись хотя бы час, помнишь? Ты справишься».
Возмущенно фыркнув, я сделал два шага к калитке, затейливо выругался и свернул к сараю.
Плохая идея.
Плохая идея.
Плохая идея.
Взобравшись на крышу, я с разбега прыгнул на стену и ухватился за карниз. Движения были настолько отработаны, что впору встревожиться. Собравшись с силами и превозмогая боль в разбитых костяшках, я вскарабкался на подоконник Моллой и влез в открытое окно.
В спальне было пусто, я опустился на кровать, испытывая лютую потребность как можно дольше находиться в этой комнате, подальше от неприятностей. Спальня и ее хозяйка стали моей страховочной сеткой. Моим убежищем.
Минут через пять дверь ванной распахнулась, и на пороге появилась Моллой, завернутая в белое махровое полотенце.
При виде меня в ее глазах промелькнул ужас, вспышка страха. Неудивительно, ведь она сама сказала: я напоминаю ей его."
"— Знаю, тебе нужно пространство. — Я медленно поднялся и, выставив ладони, попятился к окну, на максимальное расстояние от нее. — Я тебя услышал.
Ее щеки были пунцовыми, веки опухли от слез, очаровательный носик пуговкой покраснел.
