Изменить 6-го

 — Я осеклась, чтобы избежать нервного срыва, сделала несколько глубоких, размеренных вдохов и продолжила: — Только бы он поправился, Гибс. Он мне очень нужен.

— Потому что ты заикрилась?

— Что? — Я остолбенела, нахмурилась. — Откуда ты?..

— Не паникуй, я тоже умею хранить секреты, — огорошил Гибси. — Небольшой совет. Начинай-ка носить худи посвободнее, потому что — без обид — кое-кто круглеет.

— Вот блин.

— Надо полагать, Шаннон не в курсе, — протянул он. — А значит, Джонни тоже не в курсе, иначе бы давно мне сообщил.

— Нет, не в курсе. И ты не вздумай проболтаться, иначе...

— Я же сказал, что умею хранить секреты, — подмигнул Гибси. — Можешь на меня положиться, миссис Джоуи-хёрлингист.

84

МИССИС КАВАНА

ДЖОУИ

Не знаю, каким чудом мне удалось в потемках добраться до дома Каваны, но утром я проснулся в обнимку с унитазом. За дверью гремел сердитый женский голос, ругавший кого-то на все корки.

Чувствуя себя лучше, чем накануне, я встал, быстро оглядел ванную, дабы оценить нанесенный ущерб, и, ничего не обнаружив, скрепя сердце побрел к выходу, подгоняемый желанием поскорее исчезнуть из поместья мистера регбиста и вернуться к матери моего ребенка.

То, что я испытывал к себе, выходило далеко за рамки презрения.

Ненависть — тоже мягко сказано.

Мои поступки.

Поведение.

Предательство по отношению к Моллой.

От одной мысли об этом хотелось умереть.

Морщась от боли в висках — непосредственная реакция на солнечный свет, бивший в окно, — я распахнул дверь и выбрался в коридор, где застал дивную картину: женщина, по всей видимости мать Каваны, устраивала сыну капитальный разнос.

В перебранку вдруг вклинился голос сестры:

— Я уйду. Прямо сейчас, обещаю.

Я моментально напрягся, потому что узнал Шаннон даже сквозь дурноту. В ее голосе звучала паника, и я, словно моряк, услышавший песню сирены, забыл обо всем.

Готовый, по обыкновению, на что угодно, лишь бы отвести удар от сестры, я выкрикнул:

— Спасибо за приют, Кавана.

Я мог вытерпеть все, что эта женщина собиралась обрушить на нас за бесцеремонное вторжение в ее дом.

Презрение.

Гнев.

Упреки.

Меня они не задевали, в отличие от Шаннон.

Закончив разбираться с сыном, блондинка повернулась ко мне. Я подобрался, но, вопреки моим ожиданиям, в ее глазах не было злости.

Или страха.

Только печаль.

И черт возьми, почему-то от этого все стало только хуже.