Я так боялась, что сейчас что-то пойдёт не так, что не отдавала ответа в своих действиях.
Расстегнув две верхних пуговицы на блузке и стянув с волос заколку, я приблизилась к Кириллу и вскинула бровь. Бестужев вместе с креслом откатился чуть назад, как раз, чтобы я могла встать перед ним спиной к столу. И я присела, положила ногу на ногу, подтянув повыше узкую юбку.
— Что, третий раз юбилейный?
Глава 45
Кир. Игры.
А глаза запылали огнем.
Хороша рыжая. Ой хороша.
— Бестужев, — холодно обронила она, собираясь встать со стола, но от меня теперь не убежать.
Сама пришла. — Твой проклятый язык годится…
Ева замолчала, подбирая, куда бы пристроить мой язык, но я оказался быстрее.
— Чтобы только быть между твоих ног? — и провёл пальцем по губам, замечая, как вспыхнули щеки.
— Да! — резко выдала Ева, потом округлила глаза, видимо, сама испугавшись того, с чем согласилась, схватилась за пуговицу на декольте, которое просто кричало, чтобы его рассмотрели поближе. — Я нет! Ты… ты!
А злилась красиво.
Почти настолько, что я пропустил мимо ушей, что она продолжила говорить. Встал и обошёл стол, дождавшись непонимающего взгляда в спину. Ухмыльнулся, предвкушал, что будет дальше. Дошёл до двери и закрыл на замок. Развернулся и холодным тоном, не терпящим возражений, приказал:
— Раздевайся.
Ева свела ворот блузки и покачала головой. Слезла со стола и шагнула в другую сторону от меня.
— Когда я сказал раздевайся, значит раздевайся, — надавил я и прошёл к своему креслу. По пути задел аромат цветов.
И специально протянул: — Медленно. Чтобы мне понравилось.
Глаза горели огнем. Боже. Девочка меня придушить готова. Как хороша в своей злости. Ну же. Вперёд.
Я протянул ладонь и прошёлся кончиками пальцев по напряжённой спине Евы. Вздрогнула. Сжалась, словно в ожидании удара.
Глупая…
— Ева… не заставляй меня злиться, — мягко намекнул я и встал за спиной, ловя отголоски ароматов, замечая, как бешено бьется вена на шее, ощущая дикое, непреодолимое желание забить на все и просто самому задрать эту дурацкую юбку…
Бес, остановись…
Мои ладони легли на хрупкие плечи и слегка сдавили.
Опустились к ключицам и коснулись пуговицы между полушарий груди. Блаженство. Тонкий перламутр вылетел из петельки, и ткань натянулась сильнее, подчёркивая стиснутую кружевным бельем грудь.
Ещё одна пуговица.
Судорожный выдох Евы словно срывал тормоза, и я дёрнул блузку из-под юбки. Пуговицы рассыпались по полу прозрачным жемчугом.
