И сама горела тоже. Просто пылала от дыхания его, которое касалось шеи, и слишком интимного:
— Так возбуждает, что безопаснее было уехать вчера. Тебе безопаснее, что я уехал вчера. От тебя сбежал, потому что ещё несколько секунд глядя на запертую дверь, и я был готов ее вынести к чертям, не слышать, что ты кричишь… — горячие губы прикоснулась к слишком тонкой коже. — Точнее, больше всего я хотел, чтобы ты кричала… Извивалась. Стонала. Мокрая была от меня. И я бы слизывал все твои соки… Эти крики я хотел слушать сильнее всего…
Сердце стучало громко.
Все тело как оголенный нерв воспринимало наши объятия остро. Больно.
— Почему? — шёпотом спросила я, ловя ладонь Кирилла в кольцо своих рук.
— Ты настоящая… — а голос его тоже обжигал. Или дыхание? — Тебя не купить. Не сломать. Не уговорить. Ты сама — целый большой мир, где есть эмоции, которые столько энергии дают, что хватило бы на электростанцию. Ты бьешь током, кусаешь сарказмом, удовольствие, когда ты просто согласилась… и ты горишь…
Последнее прозвучало нелепо.
Но я кивнула на это и расслабилась. Облокотилась на Кирилла всем телом, чтобы он сжал меня в объятиях. Я пристроила голову ему на плече и уткнулась носом в аромат цитрусовых.
— Не так все… Кирилл, не так… — бормотала я, хватая пальцами пуговицы на рубашке.
— Не так конечно, — нервно отозвался Бестужев и попробовал встать с дивана, но я закинула руки ему на шею и подумала, что пусть все пойдёт к чертям. Вот серьезно! Я тут измену мужа пережила, предательство сестры, работы нормальной лишилась… Имею я право побыть слабой? — Все не так! Ты горишь!
— Нет, это ты жаркий, — отмахнулась я.
— Ты температуришь, Ева! — в негодовании разразился Кирилл и все же встал с дивана вместе со мной. В несколько шагов добрался до кровати и попытался отцепить меня от себя. — Как ты умудрилась?
Ладонь легла мне на лоб, но я капризно стукнула Кирилла по руке и отвернулась.
— Где ты могла простыть? Ты вообще меня слышишь? — кровать прогнулась под весом Кирилла, но у меня наверно жаропонижающее подействовало, потому что веки налились свинцом, и я прикрыла глаза.
На заднем фоне слышались быстрые шаги, открывающиеся двери, немного турецкой речи, звонки телефона. Не моего.
Я зевнула. Нащупала край одеяла и подумала, что вообще плевать, где Кирилл будет ночевать, пусть хоть рядом ложится, но главное, не будит."
"Появился перед глазами не Кирилл, а парень в медицинской форме. Мне что-то говорили на английском.
