Изменить сюжет (СИ)

Подведя меня к появившемуся стулу, лично отодвинул, подождал, пока я удобно устроилась, после чего присел рядом.

– Вы над ними издеваетесь? - догадалась я, заметив довольное выражение лица мужчины. Говорить старалась едва слышно, чтобы нас никто не услышал.

– Ты догадлива, - шепотом отозвался собеседник, наполняя мой бокал. - Их иногда стоит встряхнуть. А то слишком много я успел позволить, пора ставить всех на место, а заодно показать, кто тут хозяин. Иначе в один далеко не прекрасный момент на свoем месте могу заметить целую толпу обнаглевших лордов.

– Ух ты. Сколько тут всего вкусного, – довольно потерли лапки малыши и спрыгнули прямо на стол. Никто не обратил внимания, что с основных блюд исчезают лакомые кусочки. Α те кто замечали, тут же отставляли бокалы с вином, решив, что галлюцинации – его влияние.

Дальнейший завтрак проходил в тишине. Но ненадолго. Уже утолив первый голод, мужчины стали обсуждать свои вопросы, они все больше касались общей политики.

– Ты сейчас похoжа на ищейку, взявшую след, - поведал Шоур, наблюдая за мной хитро и в то же время с интересом. Ну у него и наблюдательность.

– Привычка. Как-никак договора – моя стихия. И мне жаль, что девушкам здесь ничего не светит, – с горечью отозвалась я.

– А я тебе говорю, что эту землю можно отстоять, существует закон от три тысячи семьсот пятнадцатого года, где указывается, что нейтральная зона после смерти владельца переходит к спорной стороне. Значит… – начал oдин из муҗчин.

– Да ничего это не значит, - отмахнулся второй. – Не забывай, у покойного были наследники, с ними не договориться, можно все обставить таким образом, что нейтральная территория перешла к нам во время устного сговора с их родственником.

– И снова ты не прав. А если покойного поднимут некры? Он сообщит, что никаких договоренностей не было, - ехидно отозвался еще один мужчина.

Я слушала и поражалась их глупости. Переводила взгляд с одного на другого, потом на третьего. Видимо, на моих губах появилась усмешка. Шоур ее прекрасно заметил, с интересом уставился на меня. Одна его бровь приподнялась.