Ты прекрасно готовишь.
Смущенно улыбнувшись, я ухожу к подъезду. Пока поднимаюсь на лифте, прикасаюсь пальцами к губам, пытаясь прислушаться к своим ощущениям. Удивительно, но их нет. Вообще никаких чувств поцелуй с Лешей во мне не вызвал.
В голову лезет воспоминание о первом поцелуе со Стасом. Мы поцеловались в тот же вечер, что и познакомились. Помню, тогда у меня внутри будто фейерверк запустился. Я дрожала от наслаждения, с ума сходила в его объятиях.
Ну да ладно, мне было двадцать два года, что я тогда понимала? Встретила красивого парня на спортивной «Феррари» и забыла, как меня зовут.
Сейчас я намного умнее.
— Поля, а от кого были те розы? — налетает на меня мама, как только я переступаю порог квартиры. — Я думала, от Алексея.
— Не от Алексея.
— А от кого?
Я отворачиваюсь, чтобы снять куртку и сапоги. Не хочу признаваться. Мама не знает, что Стас мой начальник.
— Не спрашивай.
— Там было что-то про харассмент. Это от кого-то с твоей работы? — догадывается.
— Да.
— Уж не от руководителя ли?
Вот не отстанет же, хоть я и просила не спрашивать.
— Да, от руководителя. Но он мне не нравится. Да и я ему тоже. Это он просто так пошутил. Ты же выбросила цветы, как я просила?
— Если честно, нет. Они такие красивые…
Фыркнув, иду в комнату дочки. Вероника уже в кроватке, но не спит, а ждет меня. Опускаюсь на пол рядом с дочкой и глажу ее по светлым длинным волосам. Любовь и нежность сразу же затапливают меня с головой. Для меня нет ничего важнее моей маленькой принцессы.
— Как тебе новая игрушка? — тихо спрашиваю.
— Понгхавилась.
Вероника не выговаривает русскую «р». Она произносит ее на французский лад. Надо найти дочери хорошего логопеда.
— А дядя Леша?
Я жду, что Ника скажет, что он тоже ей понравился, но вместо этого дочь лишь жмёт плечами.
— Что это значит? — не понимаю.
— Ну он же не папа.
Замираю, судорожно соображая, что говорить дальше.
— У вас с ним любовь? — спрашивает в лоб.
К такому вопросу от Вероники я готова не была. Открываю рот, чтобы что-то ответить, но не нахожусь.
Захлопываю и молчу. Вероника пытливо на меня смотрит.
— Да, — наконец, изрекаю после очень долгой паузу. Обманывать ребенка смысла нет, раз он сам это спрашивает.
Глаза дочери вмиг становятся грустными.
— А как же папа? — тихо спрашивает. — Ты его больше не любишь?
В ужасе молчу. Что ответить ребенку? Прежде она не задавала таких вопросов. Папа улетел на Луну и не вернулся — вот и вся сказка, которую я говорила дочери.
