Почему-то у меня не возникает желания утешать ее, хотя я до сих пор люблю эту девушку и все готов отдать ради ее прощения.
Наоборот, в венах закипает злость.
— Как ты посмела скрыть от меня моего ребенка? — цежу сквозь зубы.
— Ты ее не заслужил! — выкрикивает.
— Это не тебе решать!
— Мне! — резко разворачивается. — Я не хочу тебя в нашей жизни! Ты нам не нужен!
В один шаг преодолеваю расстояние до Полины и хватаю ее за плечи. Рывком притягиваю к себе.
— Ты не имела никакого права скрывать от меня моего ребенка.
Боже мой, у меня уже четыре года есть дочь! Я жил, ходил, работал и даже не подозревал об этом! Каждый день занимался непонятно чем, когда где-то там в тысячах километров от меня росла моя дочка!
Возмущение, гнев, ярость затуманивают сознание. Свирепо выдыхаю воздух. Изо всех сил стараюсь держать себя в руках, чтобы еще больше не испортить отношения с Полиной. Смотрю в лицо самой любимой женщины на свете и ни капли романтических чувств не испытываю. Хотя еще десять минут назад был готов ковром стелиться под ее ногами.
— От тебя в этом ребёнке всего лишь один сперматозоид! — шипит как змея.
— Один сперматозоид — это ровно половина ребенка. Я такой же родитель, как и ты, Полина. И у меня такие же права, как у тебя.
Как она посмела так поступить? Как она посмела скрыть от меня ребенка? Сильнее надавливаю на ее плечи, простреливая взглядом.
— Нет у тебя никаких прав!
— Это не тебе решать.
— Мне!
— Думаю, суд сочтёт иначе.
Осекается. А я готов даже на такой крайний шаг.
Четыре года мой ребенок жил без меня, больше он не проживет без меня ни дня.
— Я хочу увидеть свою дочь, — требую.
— Она уже спит.
— Ничего страшного.
Полина молчит, по глазам вижу, что не хочет подпускать меня к ребенку. Сбрасывает с себя мои руки, отворачивается, отходит в сторону. Еще пару раз всхлипывает. Терпеливо жду, стараясь заглушить ярость и сохранить рациональность.
— Мой ребенок не будет расти без меня, — грозно предупреждаю. — Ты можешь, сколько угодно меня ненавидеть, но я буду общаться со своей дочерью.
И ты не посмеешь помешать.
Жду от Полины возражений, скандала, новой истерики. Но она лишь тихо скулит себе в ладони. Смотрю на ее подрагивающие от слез плечи, и злость сменяется любовью и нежностью. Руки судорогой сводит — так сильно хочу подойти к Полине и обнять, вдохнуть ее, почувствовать, вернуться на пять лет назад в наши счастливые дни.
И подхожу. Останавливаюсь за ее спиной и обвиваю руками.
