— У тех запрещённых веществ, которые ему подсыпали, огромная куча побочных эффектов. Стас потом из больниц не вылезал. Один раз у него отказали почки. Ну и вся вот эта ситуация с его здоровьем, плюс суд изменили мое отношение к нему. Ну согласись, это все-таки нельзя назвать изменой.
Делаю жадный вдох кислорода.
— Да, я понимаю, что Стас не заводил намеренно любовницу и не спал с ней по собственному желанию. Но тем не менее, он же мог сбросить с себя ту проститутку? Ну мог же! А не сделал этого! Да он сам сказал мне, что в тот момент, когда я вошла, осознавал происходящее.
— Я понимаю, Полин. Но, может, все-таки дашь ему один шанс? У него ведь даже не было отношений ни с кем после тебя.
— Никогда не поверю, что он хранил целибат! — выпаливаю.
Стас и сексуальное воздержание? Это невозможно. Мы занимались сексом по три раза за ночь. И он бы продолжал еще, но я уже была выжата как лимон."
"— Целибат, может, и не хранил, но я ни разу за пять лет не видела рядом с ним девушку. Да и не до них ему было. По месяцу в больницах лежал, а потом работал как одержимый.
Никогда бы не подумала, что Стас такой карьерист.
— Нас сейчас связывает только общая дочь. Ну и работа.
— Он любит тебя до сих пор.
Эти слова все мое тело током прошибают, душу наизнанку выворачивают. Натягиваюсь как струна.
— Он сам тебе сказал?
— Нет, мы с ним не говорим на такие темы. Но это видно невооруженным глазом. Ему было очень плохо без тебя. И до сих пор плохо.
— Даш, если бы ты застала Витю с другой девушкой, ты бы вот так легко взяла и простила его?
— Честно — не знаю.
Наверное, я бы попыталась объективно оценить произошедшее. Он был с другой девушкой, потому что хотел этого? Мне сказал, что едет на работу, а сам поехал к любовнице? Или ему подсыпали препараты, и он после этой измены едва жив остался? Я бы, наверное, попробовала посмотреть на измену с разных сторон. Ну и знаешь, Витя ведь простил мне, что я вышла замуж за Марата.
— Марат оказался маньяком! Он мог тебя убить!
— А Стас оказался под препаратами.
И тоже мог умереть.
Я понимаю доводы Даши. Они не лишены смысла. Облокачиваюсь на перила и смотрю в даль. Небо затянуто тучами, даже Луны не видно. Где-то вдали светятся огни ночной Москвы.
— Ты, наверное, думаешь, что я лезу в ваши отношения? — осторожно уточняет. — Прости, я не хотела.
— Нет, что ты. Мне, наоборот, радостно, что мы с тобой, как раньше, можем поговорить по душам. Мне этого не хватало.
— Мне тоже.
— Я не знаю, как быть, Даш… — вырывается с горечью.
