Измены

Все жалуются на плохой воздух, но при этом у всех них есть свой автомобиль, и им не нравится мысль о том, что воздух портят они сами. Поэтому мне кажется, что широкое освещение в СМИ ребрендинга наших автозаправок вызовет только волну недовольства ухудшающейся экологией, и обвинят в этом нас.

Я выпаливаю все, как на духу, и тут же замолкаю. Участники совещания за столом переглядываются между собой, а я уже мысленно готовлюсь к увольнению. Сергей Борисович снова поворачивается ко мне и внимательно смотрит.

— А ты вообще кто? — Спрашивает, прищурившись.

Не успеваю я открыть рот, чтобы представиться, как меня опережает Николай Васильевич.

— Это новая стажерка Анна Устинова, еще студентка.

Сергей Борисович кивает головой.

— Молодец, здравая идея, — поворачивается к людям за столом. — Странно, что такое верное замечание звучит из уст стажера, а не из ваших, коллеги. Вы тут все уже сколько лет работаете?

Участники совещания молчат, уткнувшись в бумаги на столе, а я без сил опускаюсь на стул в своем углу.

Это что только что было? Меня похвалили?

А вдруг Николай Васильевич меня теперь уволит???

Господи, лучше бы я молчала.

Когда совещание заканчивается, и все выходят из зала, я плетусь на выход последней. Неожиданно мне на плечо опускается тяжелая ладонь.

— Молодец, Анюта, — говорит Николай Васильевич и устремляется вперед.

После этого случая ко мне перестают относиться, как к девочке на побегушках, и даже иногда поручают важные задания. Я без особых проблем закрываю летнюю сессию, Юра поступает в аспирантуру, и мы проводим еще одно беззаботное лето. У меня есть интересная работа, у Юры в строительной компании тоже все хорошо складывается, Андрей растет, и мы счастливы.

В конце августа Юра начинает заводить разговоры о втором ребенке. А у меня до сих пор глаз дергается каждый раз, как я вспоминаю первый год с Андреем.

— Юр, ну ты чего? Какой еще второй ребенок? Только Андрей успокоился. — Говорю ему как-то раз в кровати.

Муж притягивает меня к себе и просовывает ладонь под ночную сорочку. Ведет ее вверх по ноге и задерживает на ягодице. Склоняется губами к шее, поддевает пальцем трусики и тянет их вниз.

— Юра, никакого второго ребенка! — Протестую, но не останавливаю его поцелуи.