Измены

— И я должна тебе за это в пояс поклониться? Спасибо, дорогой муж, что сегодня ты трезвый!

— Ань, ну хватит, — говорит примирительным голосом и снова тянется ко мне рукой.

Я моментально его отталкиваю.

— Не прикасайся ко мне. Ты мне противен!

Юра тут же меняется в лице. Мгновение смотрит на меня, сцепив челюсть, а потом кивает головой, встает и уходит.

Я без сил падаю лицом в подушку и захожусь в очередных рыданиях.

Разводиться. Надо разводиться.

Я стою на набережной Москва-реки, смотрю на воду и вспоминаю, как все было.

Очень много лет назад я разрушил нашу семью: пропадал с друзьями, пил и мало интересовался женой и детьми. Что мною тогда двигало? Не знаю. Много всего и ничего конкретного.

Все началось с того, что Аня стала фанаткой своей работы и на самом деле первая забила на меня. Карьера застилала ей глаза. Сразу после секса она подскакивала с кровати и неслась то кому-то звонить, то писать важное письмо, то проверять какие-то документы. В какой-то момент мне даже стало казаться, что для нее наше совместное времяпровождение — это чисто формальность, которую она должна выполнять.

Так сказать, супружеский долг. А на самом деле ей это все давно не нужно, потому что единственное, что ее интересует — это работа. Но со временем она все-таки наладила свой график и стала больше времени проводить со мной и детьми.

Однако к тому моменту я уже сильно был на нее обижен. А потом как-то так сложилось, что в строительной компании, в которой я работал, подобрался дружный коллектив, и после рабочего дня кто-то из ребят частенько предлагал посидеть в кафе возле стройки.

Я и сам не заметил, как стал часто выпивать и пропадать с друзьями. Я не был запойным алкашом, я не пропивал последние деньги и не продавал телевизор, чтобы купить бутылку водки, но тем не менее я начал пить. А если я выпивал дома у кого-то из друзей, то там и оставался ночевать.

Другие женщины все это время крутились вокруг меня, часто звонили и писали мне сообщения, но ни с одной из них у меня ничего не было.

Каким бы пьяным я ни был и как бы они ко мне ни липли, я совершенно четко фильтровал все свои действия по отношению к ним. Я мог потанцевать с посторонней девушкой, мог позволить ей во время танца положить голову мне на плечо (наверное, оттуда и следы помады на рубашках), но я никогда не позволял им расстегивать ремень на моих брюках, хотя они не раз пытались это сделать.

Я никогда не изменял Ане и не планировал это делать.