Брызгаю на лицо прохладной водой, вытираю влажной ладонью шею. Как пережить хотя бы этот вечер?
Никита остается в городе… И это значит, что он теперь всегда будет рядом. Сердце в очередной раз ставит рекорд по скоростному бегу. Я задыхаюсь.
Возможно, я привыкну к Романовскому? Возможно, смогу даже нормально общаться с ним ради сына? Вот только как сказать Артему о том, что Никита его отец? Может, нужно поговорить с детским психологом? Он бы, наверняка, подсказал что-то дельное.
Боже… В голове одни вопросы. Кажется уже скоро дым из ушей повалит от перегрева головного мозга.
Еще раз освежив лицо, возвращаюсь за наш столик. По пути разглядываю Романовского. Он меня не видит сейчас, так как сидит ко мне спиной. Спина… Такая широкая… Тонкая рубашка обрисовывает ярко выраженный рельеф. Сглотнув, отвожу взгляд в сторону. Совсем, видно, сошла с ума, раз заглядываюсь на Никиту. И правильно сказала Лиза, не подпускать к себе мужчин все эти годы было чудовищной ошибкой.
-Мама… - Артем, когда я подхожу ближе, смотрит на меня так, словно случилось какое-то чудо.
-Что, Тема? – натягиваю на лицо улыбку. Если честно, устала это делать. Но рядом с Никитой искренне улыбаться не получается."
"-Мама… - сын счастливо вздыхает. – А Никита… Мой настоящий папа?
Глава 21.
Оля
Вот и поговорила с психологом…
Да как Романовский посмел??? Я же сказала, что мне нужно подготовить сына перед тем, как огорошить подобной новостью.
Или… Или я просто оттягивала этот момент, надеясь, что Никита передумает и уедет? Неважно. Главное то, что не нужно было говорить здесь и сейчас об этом! Тем более в тот момент, когда меня не было рядом. Что мне теперь отвечать Артему?
-Мама… - сын трясет меня за руку. Его глаза горят от нетерпения. Едва не прыгает на своем месте.
Не могу ничего выдавить из себя. Бросаю убийственный взгляд на Романовского. Сидит довольный, наблюдает за мной. Хочется расцарапать ему лицо, чтобы стереть это мерзкое довольство.
-Давай об этом дома поговорим, - предлагаю сыну, снова переводя на него взгляд.
-Почему? – недоволен. – Скажи сейчас! – требует, повышая голос.
Поведение сына с появлением Романовского начинает выходить из привычных рамок. Злость на Никиту растет еще сильнее. Зачем он явился? Пусть проваливает в свои Штаты.
-Артем! – суровым тоном даю понять, что не нужно так говорить со мной, что подобное поведение недопустимо.
Сын обиженно отворачивается.
