Изнанка модной жизни

Валять шерсть единым полотном много проще, нежели валять на формы, как и делалось с пимами, а вот сшивать из них удобные ботики, украшать их стеклярусом и прочим бисером еще не догадались. Валенки были обувью крестьян. А мы сделаем так, чтобы при дворе глаза на них загорелись у самых привередливых модниц.

Не удобны они тем, что даже подшивая валенки, чиня дырки в подошве, никто не делал пяток - каблучков, и от этого долго в них ходить было нельзя - тянуло икру. А мы сделаем каблучки из нескольких слоев войлока, а потом, нижним слоем сплошную войлочную подошву.

Ай да разгул для идей, только успевай рисовать - думала я, кропя над десятым по счету рисунком с высунутым языком, когда Софи кашлянула за спиной:

- Архип странно себя ведет, мадемуазель.

- Кто? - удивленно переспросила я.

- Архип, ну, тот человек, что нашу карету поведет, помните, вы велели служанке часы рисовать? - со странным видом, медленно переспросила Софи.

И только тогда я вернулась на землю из своего модного экзерсиса, осмотрелась, отметив отличные рисунки, описания к ним, выдохнула, поняла, как затекла спина.

- Все, я иду, подайте чаю, и еще чего-нибудь, - в животе урчало. Надо полагать - время шло к вечеру. И тут до меня дошло все, что касалось Архипа! Граф по нашей же просьбе отправил его, чтобы тот донес до наших голов, которые были погружены только в модные новинки и варианты избавления от женихов, что нам потребуется в дороге, сколько на это уйдет времени.

Из гостиной доносился смешок – сначала мужской, басовитый, с кряхтеньем, потом женский – высокий и явно не лишённый ноток флирта. Когда мы с Софи вошли, служанка сидела рядом с мужчиной, что казался в этих стенах совсем чужеродным: светлые волосы пострижены «под горшок», окладистая борода цвета льна, рубаха, поверх нее легкая, но теплая безрукавка.

- Барышня, - вскочил он с дивана, и забегал глазами на меня, и на Софи. Служанка ретировалась мгновенно.

- Барышня? – переспросила я на русском, чем вызвала немалое удивление нашего нового друга. Я с первого момента увидела в его глазах, что мы и правда найдем общий язык. Крестьянин смотрел прямо в глаза, не лебезил, хоть и осторожничал. – Коли хочешь, зови «барышней», а имя мое Мадлен, или мадемуазель де Вивьер.