Изнанка модной жизни

- Мадемуазель, это просто роскошная история! Мне нужно срочно её записать! - и она стала торопливо записывать эту байку, известную мне еще со школьных уроков истории.

50

В Берлин мы отправились в обществе графа, а Архип остался с обозом, расположившись рядом с пригородной гостиницей с колоритным названием «Жареный гусь».

Легкая карета ехала куда быстрее, чем тяжелый дормез, и я наслаждалась этой поездкой, устав тащиться черепашьим шагом по бесконечным дорогам. Софи тоже воспряла духом и с интересом смотрела в окно, а граф, прикрыв глаза, откинулся на спинку сидения.

- Прошу прощения капитан, - я решилась заговорить с ним. – Вы уже бывали в Берлине?

Он приоткрыл глаза и легко улыбнулся.

- Не один раз мадмуазель. Но скажу вам откровенно – лучше России я мест не видел. Будьте уверены, она вам тоже понравится.

- Я очень надеюсь на это, - мне нравилось слушать его голос, с мягкими, кошачьими нотками. – Россия всегда привлекала меня. Гостиница, куда мы едем, находится в центре?

- Да, это довольно дорогое заведение, но я всегда выбираю её из-за того, что там следят за чистотой и безопасностью своих постояльцев, - ответил Апраксин и окинул меня внимательным взглядом.

– Но вы, мадмуазель Вивьер, можете не волноваться – я всегда к вашим услугам.

- Благодарю вас, - я улыбнулась ему, чувствуя исходящую от него симпатию. Я нравилась ему, и это немного будоражило меня. Моя жизнь слишком долго крутилась лишь вокруг работы, и в ней не было места для мужчин, но сейчас в душе что-то затрепетало, приятно щекоча в районе грудной клетки.

Думать о каких-то отношениях я не смела, да и не время было заводить романы, но этот душевный трепет порадовал меня, напомнив, что я женщина.

- На протяжении нескольких веков Берлин оставался настоящим захолустьем, - снова прозвучал бархатный голос графа и, я вернулась в реальность, оставив свои романтические размышления. – Даже став столицей Пруссии, он не мог сравниться с Варшавой или Веной, а о Париже я вообще молчу. Сейчас мы проезжаем Рондель пляц.

Я посмотрела в окно и увидела довольно большую площадь, которая была людной и шумной.

По ней проезжали экипажи, бегали мальчонки с обувными щетками, и все выглядело почти как в Париже, за исключением серых домов – они были мрачными и непрезентабельными.

Уже привычная для меня грязь никуда не делась и отсюда, источая ни с чем несравнимые «ароматы» жизнедеятельности и отходов.

Карета углубилась в улицы города и вскоре мы оказались на Мауэрштрассе – широкой и такой же серой улице.