Онлайн-библиотека книг
Екатерина стояла вполоборота ко мне, затем повернулась и с почти непроницаемым лицом смотрела, как я подхожу к ней. Когда я поклонилась, она протянула мне руку для поцелуя. Не особенно приятная процедура, но я знала, что в этом нет ничего унизительного - таковы были правила.
Когда я выпрямилась, её лицо заметно изменилось - лёгкая улыбка, глаза лучились небольшими морщинками.
- Bienvenue en Russie, comtesse, - произнесла она по-французски. “Добро пожаловать в Россию, графиня” - автоматически про себя перевела я.
- Счастлива встрече с вами, Ваше величество, - ответила я на чистейшем русском языке.
Лицо императрицы выразило глубочайшее изумление.
- Вы так хорошо говорите по-русски??? - спросила она с лёгким немецким акцентом, справившись с удивлением.
- Ну ведь я уже и есть почти русская, - ответила я.
- Давайте вернёмся в картинный зал, я покажу вам свои любимые полотна, а вы расскажете мне всё о себе, - любезно проговорила императрица.
68
- Эти полотна, написали современники Петра первого и императрицы Елизаветы Петровны, - с вполне обоснованной гордостью сказала Екатерина, когда мы вернулись в картинный зал.
Императрица внимательно посмотрела на меня своим живым и проницательным взглядом, будто проводила некий экзамен, понятный ей одной. Я отметила в её речи некую, впрочем, вполне приятную слуху неправильность. Вспомнила, что когда-то давно читала о том, что хотя царица хорошо говорила на русском, немецкий акцент остался у нее до конца жизни.
- О да, - я, конечно же, была знакома с живописью и вполне могла говорить на эту тему, не боясь прослыть невеждой. – Я всегда восхищалась талантом людей с невероятным мастерством передающих игру света и тени на своих полотнах… Душа художника никогда не успокаивается и не бывает удовлетворенной, они всегда желают написать ту самую, гениальную картину…
- И чьи полотна вам больше всего по душе? – поинтересовалась она, продолжая свое «собеседование».
-Манера живописи Рембрандта близка мне.
- Я так и думала, - взгляд Екатерины стал теплее и приветливее. – Человек, создающий такие прекрасные наряды, не может быть слеп к прекрасному и не чувствовать все его тонкости.
