– Мама говорила, у него были очень большие ладони. Она почему-то навсегда запомнила его ладони. Потому и у меня этот образ четко сложился – если мне плохо, я будто снова падаю в эти ладони, как тогда. И они закрываются ковшиком. А я внутри, как в домике. Это значит, плохое меня не достанет, потому что я в домике, в домике!
– О! Я смотрю, ты не только впечатлительная особа, но еще и большая выдумщица. Сама себе придумала домик и в нем укрываешься.
– Не знаю. Может, и выдумщица. Но ведь помогает же.
Я же чувствую, что мне в этом ковшике ладоней хорошо и уютно. А у мамы такого ковшика не было, бабушка ее сильно доставала. Я думаю, это она ее с собой на тот свет утащила. Скучно ей там. Доставать некого. Жалко маму.
Марсель шмыгнула носом, пискнула тихо, как мышь, и Леонид Максимович торопливо сел на постели, притянул ее к себе, сжал в руках крепко:
– Ну, не плачь. Конечно, жалко маму. Но ничего не поделаешь, надо смириться. Не плачь…
– Ты меня успокаиваешь, как ребенка!
– Хорошо, не буду, как ребенка.
Буду успокаивать, как взрослую. Не плачь… Лучше расскажи еще что-нибудь о себе.
– А тебе и впрямь интересно?
– Да. Интересно. Рассказывай.
– А про что?
– Да мне все равно.
– Хочешь, расскажу, как бабушка умерла?
– Давай про бабушку. Только не плачь, ладно?
– Да не буду я плакать. А знаешь, бабушка ведь не своей смертью умерла, ее сосед убил.
– Ну да?.. Прямо вот так взял и убил?
– Ага… Он к себе в квартиру ломился, пьяный был, а жена не открывала.
Ну, бабушка и выскочила на лестничную клетку, начала ему декларировать, кто он такой есть и как безобразно себя ведет. Мама пыталась ее вразумить – зачем, мол, вусмерть пьяного человека провоцировать, давай милицию вызовем. Но разве бабушку остановишь? Она же считала, что любого может на место поставить, ее в округе все побаивались. А сосед очень пьяный был. Взял и толкнул ее с лестницы, да так, что она головой о ступеньку ударилась. Потом суд признал, что он в состоянии аффекта был, то есть не соображал ничего.
А бабушка, вроде того, сама виновата, не надо было под руку лезть. Мол, чистая провокация. Еще и удивлялись, как это пенсионерка так неосмотрительно поступила. Но это они просто бабушку не знали, ага! Вся ее жизнь была – чистая провокация. И мы с мамой оказались жертвами этой провокации, подопытными кроликами.
Марсель снова всхлипнула, уткнувшись Леониду Максимовичу в плечо.
