Конечно, если уж честно признаться, ужасно приятно было возмущаться Олежкиным признанием, ужасно приятно было убеждать себя в собственной обыкновенности, краешком сознания все-таки соглашаясь – а может, и впрямь имеют его комплименты какую-то под собой основу. Вон, глаза вроде ярче стали. И губы обозначились капризной пухлостью. И кожа на лице стала более нежной, словно присыпанной цветочной пыльцой. И волосы светятся золотым оттенком.
Нет, правда, странно. Вроде все эти прелести сопливому возрасту положены, а потом, с годами, постепенно таять должны.
А у нее все наоборот! Может, и впрямь, она особенная? А что? Вот возьмет и поверит, и начнет капризничать и гордиться, как записная красотка!
Откинув голову назад, Марсель тихо усмехнулась, представив, как она «гордится и капризничает». А самое главное – где она все это будет проделывать, интересно? Среди своих однокашников, таких же заморенных последними экзаменами? Или в онкодиспансере, будучи рядовым интерном?
Позвонили в дверь, и лицо ее приняло озадаченное выражение – кто бы это мог быть? Юрик с Леной звонили и сказали, что в кино отправились, Леня на дежурстве… Соседка Люська с третьего этажа, наверное, больше некому.
Люська часто прибегает за какой-нибудь бытовой надобностью или денег в долг перехватить.
За дверью стояла не Люська. За дверью стоял Джаник, смотрел исподлобья.
– Привет… – улыбнулась Марсель немного растерянно. – А Юрки дома нет, они с Леной в кино ушли…
– Я знаю.
Я потому и пришел. То есть… Я хотел сказать, что мне с вами поговорить надо.
– О чем нам говорить, Джаник? Не понимаю…
– Не прогоняйте меня, Марсель. Я ненадолго. Я только скажу и уйду. Все скажу… Я не могу больше так, чтобы не сказать. Можно я пройду?
Он шагнул в прихожую, и Марсель отступила назад, пожав плечами. Не выталкивать же Юркиного друга из квартиры! Да и с чего ради выталкивать… Вроде и повода нет. По крайней мере – пока.
Развернулась, пошла в гостиную, Джаник двинулся за ней следом.
В гостиной уселся в кресло, вздохнул отрывисто, будто всхлипнул, и закрыл лицо ладонями. Ей даже показалось, он плачет.
– Эй, Джаник… Ты чего? Случилось что-нибудь, да?
– Да… Да, Марсель, случилось. И очень давно случилось, много лет назад, как только я вас увидел… Я люблю вас, Марсель."
"Джаник отнял руки от лица, и она испуганно взглянула на него, так и не сумев спрятать этот проклятый испуг за показным спокойствием.
