Подозреваю крепко, что так обстоит не в одном нашем богоспасаемом отечестве. Да что там подозревать, газеты вон не раз писали, что у французишек делается – то же самое мурло, разве что не анфас, а в профиль…
…Лет пятнадцать спустя, когда над нашей грешной землей пронесутся нешуточные бури, не имеющие никакого отношения к атмосферным явлениям природы, и жизнь во многом решительно переменится не только в России, теперь уже как бы и не России, Ахиллесу, не утратившему любовь к детективным романам и рассказам и давно в совершенстве освоившему английский, попадет в руки новый сборник известного, но в год убийства Сабашникова еще не взявшегося за перо автора.
И дочитывая один из рассказов, он обнаружит, что англичанин, разумеется, не ведая о том, спустя годы повторит слова так и оставшегося неизвестным Ахиллесу погибшего сыщика…
Хитрый негодяй застрелил человека, твердо решившего упечь его под суд за всевозможные грязные делишки. Очередной сыщик-любитель (коих отчего-то больше всего именно в Великой Британии) быстро раскрывает дело и находит убийцу.
Вот только улики у него, как на подбор, косвенные, прямых доказательств нет, да к тому же убийца давно и мастерски притворяется смешным, нелепым чудаком, так что никто и не поверит, что он способен спланировать и устроить хладнокровное убийство. А если и поверят, промолчат – прохвост ведь богач, большие деньги одной из партий отваливает, без которых ей на грядущих выборах туго придется.
Вот и говорит с философской грустью в самом конце рассказа сыщик своему знакомому:
– Я же говорил вам – крупную рыбу всегда приходится выбрасывать в воду…[43]
Сыщик и наяда"
"Фотографическая карточка слегка порыжела от времени, но четкость изображения сохранила. Молодой, всего-то неполных тридцати одного года от роду, штабс-капитан с лихо закрученными усами и тремя орденами на груди, не считая медалей, сидит возле декоративной, якобы мраморной колонны в фотографии Аксельрода, что в Красноярске.
Тысяча восемьсот семьдесят седьмой год, вскоре он вернется из краткосрочного отпуска в свой полк, который выступит прямиком на турецкую кампанию. Весь облик молодого офицера исполнен удали и уверенности в себе, каковые качества были ему и в жизни свойственны.
Это была самая ранняя фотографическая карточка дяди, которая сохранилась. Предшествующие где-то потерялись во время очередного переезда к месту нового назначения.
