Натыкался на улице на прохожих, на службе делал нелепейшие ошибки в самых простых бумагах, вообще производил впечатление тихо тронувшегося умом – о чем уже стали поговаривать втихомолку…
Причины для такого именно поведения наличествовали весомейшие. Беда даже не в том, что супруга была ревнива, как три цыганки сразу. На ней, страшной, как смертный грех, чиновник женился в свое время исключительно из-за денег. И кое-какой капиталец в банке, и дом, в котором они жили, принадлежали ей – ее полное, неразделимое имущество по законам Российской империи.
Не подлежало сомнению, что в этих обстоятельствах супруга станет добиваться развода."
"Развод, чисто церковное мероприятие, в Российской империи получить крайне трудно, дело может тянуться годами. Однако на каждый замочек есть свой ключик. Все в изрядной мере облегчается при доказанном прелюбодеянии одного из супругов. Что еще важнее, чиновники духовной консистории «барашка в бумажке» обожают не меньше, чем их коллеги «мирских» департаментов. А деньги у супруги прелюбодея имелись, и не такие уж малые…
Перспективы перед незадачливым прелюбодеем замаячили самые печальные.
Он вполне мог форменным образом оказаться на улице, да к тому же лишенный права, как прелюбодей, вступать в брак вторично (в свое время та же беда настигла не кого-нибудь – «короля русского сыска Ивана Дмитриевича Путилина) – а то и подвергнуться церковному покаянию, не самой легкой и приятной процедуре. И, конечно же, потерять репутацию безвозвратно…
Денег таких у него не было.
Отчаянные попытки занять их у знакомых и даже под вексель у ростовщика успеха не принесли. Собрать за месяц такую сумму взятками было бы нереально…
Порой собственными глазами с удовлетворением наблюдавшие за объектом злой шутки «три мушкетера» были людьми, в общем, не злыми и уже через неделю дали обратный ход, не без оснований опасаясь, что прелюбодей, придя в вовсе уж крайнее расстройство чувств, лишит себя жизни, а брать такой грех на душу никому не хотелось. И потому на восьмой день розыгрыша чиновник получил очередное письмо, где была изображена ухмыляющаяся рожа, а пониже твердым мужским почерком написано: «Впредь блуди осмотрительней, поганец, а то и вправду попадешь в неприятности», и подпись: «Смиренная сестра Мизогения»[53].
Супружница так ничего и не узнала, но эту историю шутники в тайне не держали, отнюдь, так что она распространилась достаточно широко…
Одним словом, Ахиллесу следовало ожидать чего угодно.
