Тимошин тем временем утешал Тарантьева:
– Ничего страшного в гауптвахте нет, фендрик. Сиживали-с, знаем. Что в дисциплинарном уставе сказано о правилах содержания офицера на гауптвахте?
Тарантьев снова чуть покраснел:
– Не помню… Не предполагал, что придется…
– Глупости какие, юноша, – фыркнул Тимошин. – Что это за офицер, если он на гауптвахте не сиживал? Это уже пол-офицера какие-то… Слушай и запоминай: офицер имеет право взять на гауптвахту свою постель, питаться из ресторана за свои деньги и даже принимать посетителей.
За одним зорко следят, чтобы к арестованному спиртного не пронесли. Но и это при некотором напряжении фантазии обойти можно. Помню, в прошлом году мне официант из «Эльдорадо» по предварительной договоренности коньяк принес в чайнике для заварки. А то еще был случай, когда штабс-капитану Постыго его друг, полковой врач, полдюжины апельсинов в пакете передал. Тут уж вообще не подкопаешься.
А в каждый апельсин доктор медицинским шприцем коньяку запузырил, так что получилось бутылки полторы. Мотай на ус, пригодится… Если Ахилл не хочет, может, ты с нами пойдешь выпьешь? Научим пить правильно, чтобы не повторял прежних ошибок, в секреты кое-какие посвятим, позволяющие пить и не пьянеть…
– А пожалуй, – бесшабашно махнул рукой юный подпоручик.
– С приятной новостью вас, господа! – послышался рядом знакомый насмешливый голос.
Подошел один из двух адъютантов их батальона[71], поручик Беловинский, на ходу доставая портсигар.
Относились к нему, в общем, с симпатией. В отличие от второго адъютанта, Синцова, державшегося особняком и полагавшего себя бог весть какой важной персоной, Беловинский общих развлечений и выпивок нисколечко не чурался, носа не задирал. Его хорошие знакомые часто узнавали о каком-то предстоящем событии раньше, чем становилось известно всему полку.
Вот и сейчас он хитровато поблескивал глазами с чуточку загадочной миной опереточного злодея.
– Что там еще на нашу голову? – насторожился Тимошин, а за ним и все остальные – после недавнего разноса приятных сюрпризов как-то не ждали."
"– Старик только что подписал распоряжение, – сказал Беловинский. – С завтрашнего дня для всех офицеров, оставшихся в городе, вводятся ежедневные двухчасовые уроки словесности.
