Она этого категорически не одобряет, но что она может поделать? Рассказывала, они собираются каждый вечер. И вообще, в имении что-то стало нечисто. Она сама не может объяснить, что имеет в виду, ничего такого не видела и не слышала, но твердит одно: нечисто стало в доме… И я ей верю, когда вижу, во что превратился мой младший брат… Ахиллес Петрович! – Он вскинул на Ахиллеса умоляющие глаза. – Я вас прошу, помогите! Мой брат явно угодил в лапы какой-то непонятной шайки.
Представления не имею об их целях, но судя по тому, как он выглядит…
– В карты они, случайно, не играют? – спросил Ахиллес.
– Я сам об этом подумал в первую очередь. Расспросил пани Катарину. Никакой карточной игры. Даже Алешка со слугами брата никогда не садится в дурака на копеечку – а они играют частенько…
– Кто это? О нем вы не говорили.
– Камердинер Мачея. Ничего особенного… вот только мне порой кажется, что он носит маску.
Что это совсем не тот человек, за кого себя выдает. Временами – лакей как лакей, а временами из него что-то такое… блеснет, словно огонь вспыхнет в дырявом горшке. На миг – совсем другой человек…
Ахиллес чуточку смущенно улыбнулся:
– Сигизмунд Янович, коли уж мы стали строить шальные гипотезы, ничего общего не имеющие с материализмом… Как вся эта публика относится к крестам, иконам и прочему?
– Понимаю, – так же смущенно улыбнулся в ответ Лесневский.
– Знаете, я от безнадежности тоже об этом подумал, расспросил пани Катарину… Ей эта мысль пришла в голову очень давно, когда с Казимиром стало твориться что-то непонятное. Нет, ничего такого… Они спокойно проходят мимо икон и распятий, Иоланта носит декольтированные платья, и у нее всегда на шее крестик. Казимир тоже креста не снимает. Насчет остальных она не знает. Разве что однажды подкладывала Дульхатину икону под кровать, но без видимых результатов…
– Значит, это люди, – сказал Ахиллес.
– Всё за то.
– Но вы допускаете, что Казимир попал в сети каких-то аферистов?
– Допускаю, – сказал Ахиллес. – Был у меня на родине похожий случай, да мало ли таких…
– И что же? Я тоже кое-что слышал и читал. И уж что накрепко уяснил: эта публика норовит вытянуть из простофили побольше денег…
– Да, есть у них такая милая привычка… – сказал Ахиллес.
