Немаленький дом ему, если такового не досталось от предшественника, строится за казенный счет (льгота, надежнее привязывающая к месту службы), власть на немаленькой сельской территории большая, а главное, открываются все возможности получать, деликатно выражаясь, благодарности в виде разноцветных бумажек с водяными знаками и звонкой монеты – особенно если пристав имеет резиденцию в столь большом и богатом селе, как Красавка."
"Так что обосновавшийся на своей нынешней должности седьмой год пристав явно не жалел о сделанном когда-то жизненном выборе.
Ни у Ахиллеса, ни у Кривошеева не было спешных дел, свободного времени имелось немало – так что ради установления более тесной связи Ахиллес долго разговаривал не о деле, которое его сюда привело, а совсем о других вещах. Тем более что пристав, хлебосольный и по-провинциальному и по-деревенски, не слушая отнекиваний только что позавтракавшего Ахиллеса, позвал его к столу. Самовар вздул и собирал на стол стражник – супруга пристава с сынишкой гостили у самбарской родни.
Пристав самолично выставил разве что бутылку наливки из вишен жениного приготовления, заверив, что она великолепна и не особенно крепка (как и оказалось). Так что какое-то время они говорили о полковых делах – очень многие из тех офицеров, кого пристав хорошо знал, а с некоторыми и тесно приятельствовал, и сейчас оставались в полку, разве что полковой командир сменился. Разговор оказался интересным: так, Ахиллес неожиданно узнал, что штабс-капитан Веденеев, ныне человек семейный, степенный и малопьющий, в бытность свою молодым поручиком, холостым и бесшабашным, немногим уступал в потреблении зелена вина и всевозможным шалостям Тимошину с Бергером и еще кое-кому из субалтернов…
Деловой разговор завязался гораздо позже, после второй чашки чая и наполовину опустевшей бутылки наливки.
– Обстановкой интересуетесь, значит… – сказал пристав, сидевший в расстегнутом кителе, распоясанный, как и Ахиллес. – Обстановка, если брать в общем и целом, спокойная.
Конокрады порой пошаливают – так они везде пошаливают. Случаются и другие мелкие преступления – но опять-таки как везде. А в общем и целом – спокойное село, в значительной степени благодаря тому, что зажиточное. А еще у нас – можете себе представить? – есть настоящий ссыльный политик. Да, и мы этой человеческой разновидностью приросли с некоторых пор… Земский[110] доктор Оляпкин к нам сослан на два года из Костромы, и отбывать ему еще год.
