– Ну, я думаю, не все так страшно, – сказал Ахиллес. – Ведь ваш брат как раз и сдает в аренду часть своих земель для добычи серного колчедана и серы. Наверняка можно найти какой-то компромисс, сдать в аренду только те земли, что не испортят здешних очаровательных пейзажей… Погодите-ка…
Он встал, подошел к высокому окну, отдернул тяжелую портьеру и не без усилий распахнул створку. В лицо ему хлынул влажный ночной воздух, и он отчетливо расслышал не так уж и далеко топот нескольких лошадей, идущих полным карьером.
Удовлетворенно улыбнулся: пристав не подвел, выполнил все, как обещал.
Вернулся к столу, сел и по примеру пана Казимира вытащил портсигар. Сейчас папироса казалась особенно вкусной.
– Я не знал ни о каких убийствах! – чуть ли не истерически выкрикнул Мачей. – И не подозревал, что тут такое… Мне заплатили сто рублей золотом, я и нарисовал…
– Поздравляю, господа преступники, – усмехнулся Ахиллес. – Вот и обнаружилось слабое звено, даже быстрее, чем я думал.
То ли еще будет… Ну вот, все кончено, сюда скачет полиция, остается разве что пофилософствовать чуточку. Я не большой знаток Библии, но Екклесиаста читать люблю. Чудесно писал человек. «И высоты будут им страшны, и на дорогах ужасы» – это из него. И это о вас, неуважаемые господа, вы нагромоздили столько страхов и ужасов, что они могли оказаться только делом человеческих рук, а не чего-то потустороннего… Я все сказал, что хотел. Остальное – уже не мое дело.
Копыта гремели уже на подъездной аллее.
Потом по лестницам загрохотали сапоги. Потом дверь распахнулась, и быстрым шагом вошел пристав Кривошеев, а за ним с полдюжины конно-полицейских стражников, среди которых ростом и усищами выделялся Панкстьянов.
– Ну вот и всё, Иван Иннокентьевич, – сказал Ахиллес устало. – Вот вам четверка изобретательных людей, которые всё это и устроили. Дальше – ваше дело. Пожалуй, понадобится вызвать полицию не только из уезда, но и из губернии – очень уж непростое дело… Как говорится, передаю бразды.
А я, с вашего позволения, пойду посижу пару минут на свежем воздухе – очень уж противно было сидеть здесь в обществе этой четверки… – Он вынул из тонких пальцев Ванды наган и протянул приставу. – Револьвер вы тоже приобщите, как вещественное доказательство, принадлежащее этой вот… даме.
– Ахиллес Петрович…
Ахиллес обернулся от двери:
– Иван Иннокентьевич, я скоро обязательно вернусь, и мы о многом поговорим.
