«Корпускул» плавно отработал двигателями ориентации, пересек два оранжевых потока, затем, двигаясь по краю воронки, миновал зону перехода на вертикаль и взял курс на гипертоннель.
Тут сталкивались различные энергии: одни усиливали друг друга, иные взаимоуничтожались, третьи смешивались, образуя фантастически красивые, но смертельно опасные явления.
Издалека это выглядело как вход в пылающие недра. Резко очерченные контуры устья плавно перетекали в сталисто-фиолетовую оболочку. Антон не пытался придумывать названия или сравнения.
Он оперировал образами, понятными его рассудку. На самом деле все вокруг состояло из энергий, но конфигурации полей и потоков невольно подталкивали к аналогиям с сугубо материальными явлениями.
– Почему медлим? – спросил скелх.
– Боб, заткнись, – огрызнулся Антон. – Мешаешь!
Он анализировал увиденное. Мерцающие полосы зеленоватого сияния возникали повсюду, прихотливо, без всякой системы. Он уже имел возможность убедиться, сколь разрушительно их воздействие, и не хотел слепо испытывать судьбу.
Наиболее безопасными оказались оранжевые и желтоватые потоки. В границах гипертоннеля перемещалось множество обломков. Наблюдая за ними, Антон достаточно быстро установил, какое воздействие оказывают энергии различных цветов и оттенков на материальные тела, затем, действуя на ручном управлении, направил «Корпускул» в коричневатое, кажущееся мутным течение.
Корпус корабля постоянно вибрировал.
Иногда в рубке появлялось неяркое свечение, но оно быстро угасало, не причиняя вреда.
Наконец серо-фиолетовые, пронизанные искажениями «стены» подступили близко, окружили, образуя замкнутое пространство.
По предварительным оценкам, диаметр тоннеля составлял около сотни километров. Точнее определить невозможно, ибо границы нестабильного явления постоянно менялись. Тоннель вел себя как полая пластичная труба, подверженная непредсказуемым воздействиям внешних и внутренних сил.
Он прихотливо извивался, в некоторых местах неожиданно изламывался, по нему пробегали пологие волны, пространство внутри расширялось и сужалось, а иногда в моменты явления, которое Антон мысленно окрестил «судорогой», места для маневра почти не оставалось.
«Корпускул» шел на самой малой скорости.
Моральное напряжение росло с каждой минутой. Свойства окружающего пространства постоянно менялись.
