Изумрудные объятия

Или подумал бы, что изумруд принадлежал Мэри, а она как настоящая воровка явилась сюда украсть его под покровом ночи.

— Вы знаете, почему я здесь! — воскликнула она.

— Почему?

— Из-за Мэри.

— Из-за Мэри?

— Да! Из-за ее писем. Она очень часто мне писала, и сначала ее письма были полны любви, она была влюблена в Брюса Кригэна, души в нем не чаяла. А потом она стала писать, что боится. А потом умерла! Вот почему я здесь.

Он замотал головой. Мартисе показалось, что он снова рассердился.

— Брюс никогда бы не убил Мэри, никогда.

Он ее любил.

— Но кто-то…

— Нет, Мартиса. Я бы знал. Я доверяю доктору Мактигу и…

Мартиса безуспешно силилась высвободить запястья из его хватки.

— Нет, лэрд Кригэн, вы ему не доверяете! — вскричала она. — Если бы ему доверяли, то рассказали бы, кто вы на самом деле.

— Я никому не рассказывал.

— Тогда…

— Дело не в том, что я ему не доверяю. Я не рассказал, потому что не хотел, чтобы он случайно, невзначай выдал меня. И вы тоже следите за собой, чтобы не проговориться.

Мартиса вздохнула. Как бы она хотела освободиться. Но у нее не было сил. Она постаралась лежать совершенно неподвижно, бросая Брайану вызов только взглядом.

— Откуда мне знать, что вы не Брюс? Что вы не сумасшедший, что вы не такой распутник, как ваши предки? А может, вы убили брата, когда он вернулся, и затеяли всю эту игру?

Мартиса тут же пожалела о своих словах. Надо было помалкивать, если она дорожит своей жизнью! Глаза Брайана сузились и стали похожи на два золотистых клинка, его взгляд вонзился в нее с такой яростью, что она ощутила это почти физически.

Внешне он остался неподвижен, но она чувствовала, как от него исходят волны ярости, как в нем нарастает напряжение, как его мускулы твердеют. Он наклонился к ней ниже, и она призвала на помощь всю свою храбрость. Мартиса была полна решимости не дрогнуть перед ним, даже если он схватит ее за горло своими сильными пальцами и задушит. Но он не прикоснулся к ее горлу. Он невесело улыбнулся:

— Вы никак не сможете это узнать.

Вам остается только мне поверить.

Мартиса облизнула губы и посмотрела ему в глаза. Она молила Бога, чтобы Кригэн выпустил ее и дал ей сбежать, но он не двинулся с места. В конце концов она прошептала:

— Отпустите меня. Уже почти утро, я хочу вернуться в свою комнату и…

Он перебил ее, тихо заметив:

— Глупая женщина.

— Как вы смеете…

— Никуда вы не пойдете, — заявил он тоном, не допускающим возражений."

"— Нет, пойду! — Она почувствовала, что снова краснеет.