Изумрудные объятия

Рядом с ним стояла его жена Пегги, и оба выглядели встревоженными.

— Ну вот и вы наконец! — с облегчением воскликнул Генри.

— Да, Генри, спасибо. — Мартиса взяла у него пунш. — Прошу прошения, я не собиралась исчезать надолго.

— Ничего. Главное, что с вами все в порядке, — сказала Пегги.

Мартиса обняла женщину.

— Со мной все хорошо. Я тронута вашей заботой, особенно когда…

Она смолкла, и ее недосказанные слова тяжело повисли в воздухе.

Сзади к ней подошел Брайан. Мартиса почувствовала его присутствие еще до того, как он положил руки ей на плечи.

— Мартиса, любовь моя, что ты говоришь этим бедным людям? — спросил он.

Пегги быстро ответила:

— Ничего, лэрд Кригэн, совсем ничего. Пейте ваш пунш, дорогая. Скоро полночь, будет возложение на ложе.

— Возложение на ложе? — переспросила Мартиса."

"Она подумала, что полночь — это время ведьм, во всяком случае, в замке Кригэн, как выяснилось.

— Любовь моя, это старинный обычай — в Шотландском нагорье обычаи, очень живучи.

Он еще не договорил, когда начали бить часы.

Тут же поднялся дикий шум, все разом радостно закричали, Мартису и Брайана окружила толпа. Мартису обступили женщины: Пегги, Кэти, Элайна, Холли и очень игриво настроенная Касси. Мартиса успела издать только один протестующий возглас, когда женщины подняли ее на руки. Необузданная толпа со смехом и криками ринулась вверх по лестнице и понеслась по старым коридорам. Брайан был впереди Мартисы — его несла толпа мужчин.

У дверей хозяйских покоев толпа не остановилась.

Двери распахнулись, и Мартису внесли внутрь. Она с ужасом подумала, что если их с Брайаном сейчас вместе разденут, она умрет от унижения. Но все оказалось не так плохо. Брайана унесли в гардеробную, и дверь за мужчинами захлопнулась. Мартиса осталась с женщинами, но ей не удалось легко отделаться. Ее стали раздевать, и хотя это делалось с нежной заботой, ей показалось, что ее касаются сотни рук. Платье было снято, туфли отброшены в сторону, за ними последовали корсет, нижние юбки и нижняя рубашка. Ее положили на кровать и сняли с нее панталоны. И вот она лежала на кровати голая, ежась и переживая, что на нее смотрят столько пар глаз, пусть и женских. Но ее не оставили в таком виде надолго. Тут же рядом с ней оказалась Холли и подала свадебную ночную рубашку.

Рубашка была не белая, а голубая, из блестящего прозрачного шелка, нежного, как крылья бабочки. Элайна с теплой улыбкой надела ее на Мартису.