Изумрудные объятия

 — Похоже, вы все еще будете с нами, когда это случится.

— А по какому случаю устраиваются такие игры? — прошептала Мартиса.

— Что вы имеете в виду?

— Я слышала про танцы вокруг майского шеста и что эти танцы являются одной из форм поклонения, а сам шест — символ… символ…

— Фаллический символ, — подсказал Брюс.

Мартиса стиснула зубы. Ей подумалось, что Брюса не поймешь: то он полон решимости не задеть ее чувства неприятным зрелищем в подвале, а то не моргнув глазом смущает ее, называя вещи своими именами.

— Да, действительно.

— Хм… ну, сейчас осень, скоро День Всех Святых. Думаю, эти игры восходят к тем временам, когда праздновали сбор урожая.

Брюс обошел вокруг ее кресла, двигаясь грациозно и бесшумно, словно большой дикий кот, подошел к креслу напротив, сел и вытянул ноги. Он снова улыбнулся. Он выглядел довольным… и опасным.

— И вы должны выиграть метание кейбера.

— Да.

— Вы выиграете?

— Полагаю, что да, — сказал он и без лишней скромности добавил: — Я в этом деле хорош.

— Очень сильный.

— Миледи, почему мне все время кажется, что вы к чему-то клоните?

Мартиса не ответила. Она стала смотреть на огонь, а потом снова повернулась к Брюсу и очень тихо, почти шепотом, спросила:

— Брюс, какой была ваша жизнь с Мэри?

Он опустил глаза.

— Мэри была милая, славная, красивая. Как леди замка она была окружена всеобщей заботой и почитанием. — Он снова посмотрел Мартисе в глаза: — В этом я могу вам поклясться. — Его голос дрогнул, но внезапно выражение его лица снова изменилось, он напряженно улыбнулся: — Ах да, я и забыл, что вы убеждены, что это я убил Мэри.

— Я не убеждена.

— Но подозреваете это.

Он вдруг встал, подошел к ней и опустился перед ней на колени. Взяв ее руку, он повернул ее ладонью вверх и стал медленно поглаживать. Его голос, его прикосновения завораживали Мартису. Она знала, что ей нужно встать и уйти, но не двигалась с места. Ее поразило, что такое простое движение может быть столь интимным, затрагивать ее столь глубоко, действовать на нее так, будто он сорвал с нее одежду и она осталась обнаженной.

И уязвимой.

— День был полон волнений, не так ли? — Его теплый голос, казалось, смешивался с отблесками пламени, согревавшими его лицо и сверкавшими в глазах. — И вы наверняка задумались обо мне, ведь то; что вы узнали о лэрдах, моих предшественниках, говорит не в пользу нашего клана. Замурованная девушка, камера пыток в потайной комнате в стене — наверняка это еще не все.