Я думаю, этот материал имеет прямое отношение к исчезновению Афанасьева, а, может, и к убийству Игнатьева. Скажите, Борис Борисыч, вы знали, что Глеб готовит такую «бомбу»?
Молчание. Только ухо стало гореть от напряжения, повисшего в трубке.
– Борис Борисович!
– Нам надо увидеться.
– Хорошо, я завтра...
– Сегодня. Сейчас. Немедленно.
– Мне приехать в редакцию?
– Какая к черту редакция?!! – Первый раз в жизни Сычева слышала, чтобы главный орал, срываясь на визг. – Какая редакция?! Ты что, ду-у-ра?! Там сегодня произошло убийство, а ты с разоблачающим материалом – в редакцию! Я жду тебя через час в кафе «Сакура», вернее, в скверике, который рядом с ним.
На нашей лавочке! Ну, ты знаешь...
– Знаю, конечно. – В этом кафе время от времени редакция проводила корпоративные вечеринки. А потом они «догуливали» в сквере – курили, болтали, гуляли, а некоторые даже целовались в кустах. Сычева знала сквер вдоль и поперек. – Знаю, конечно!"
"– Через час жду тебя там, – отрезал Овечкин и нажал на отбой.
Сычева задумалась, слушая дробь коротких гудков: правильно ли она сделала, позвонив Овечкину? Может, и неправильно, но в одиночку бороться с ребятами, которые торгуют оружием на международном уровне, было страшно. Так страшно, что при мысли об этом холодела спина и начинали трястись коленки.
Главный поможет не сделать глупых, неверных шагов. Он мудрый, он опытный, он хладнокровный, у него связи и знание ситуации. Может, он даже поможет найти урода Лескова и тогда.
..
Тогда останется только обменять камни на Глеба, если, конечно, шустрая директриса уже не купила на них себе парочку островов где-нибудь в океане.
– Ох, как интересно мне с вами жить, девушки, – пробормотал Попелыхин, отрезая себе большой ломоть колбасы и пристраивая его на кусок хлеба, обильно смазанный маслом. – У вас страсти, внешность, талант и криминальный изюм. Вот за что Болотное не люблю – там все девушки вялые, расслабленные и абсолютно слитые с природой.
– Он откусил от бутерброда большой кусок и с наслаждением стал жевать его, закатив глаза к потолку.
– Я немедленно должна уехать.
Сычева в двух словах пересказала свой разговор с Овечкиным.
– Я с тобой! – Афанасьева бросилась в коридор и схватила сумочку.
– И я, – встала Татьяна.
– Джентельмены предпочитают остаться, – жуя, заявил Паша. – Тань, ты еще жар-птицу обещала нарисовать! Я тебе кисточки новые купил, а то ты лохмотьями какими-то рисуешь.
