– Афанасьев мой! – закричала Инга, подбежала к Глебу и, повиснув на нем, впилась в губы змеиным, злым поцелуем.
Сычева вдруг обнаружила, что совершенно спокойно смотрит, как эта баба висит на Афанасьеве. Она даже облизнула губы, чтобы проверить, остался ли на них привкус лейтенантских, соленых губ. Умирать со вкусом закуски к пиву было бы приятней и легче.
Губы оказались сухими, как пергаментная бумага, и не имели совсем никакого вкуса.
– Заходи, Казанова хренов, располагайся! – Леший за руку оттянул Ингу от Афанасьева.
– Видишь, бабы тут из-за тебя в клочья друг друга рвут! – он засмеялся.
Афанасьев меленькими шажками приблизился к креслу и упал в него, словно у него внезапно подкосились ноги. После минутной заминки он все же закинул ногу на ногу, выставляя на обозрение свой неприлично блестящий ботинок. Инга бросилась было к нему, но Леший перехватил ее и оттолкнул к окну.
– Если не будешь вести себя тихо, я тебя выгоню, – тихо, но жестко сказал ей Леший.
Инга всхлипнула, завернулась в портьеру, прижалась к подоконнику.
Ее тряс озноб и она здорово смахивала на сумасшедшую.
– Ты рад нас видеть? – усмехнувшись, спросила Сычева у Глеба.
– Рад, рад, рад, – словно зомби повторил Афанасьев. Похоже, он обезумел от страха. – Отпустите женщин, – неожиданно обратился он к Лешему. Голос его звучал не очень уверенно. – Отпустите, – повторил он. – Ведь вам нужен я! Я здесь, отпустите их!
– Еще один благородный! – захохотал Леший и размашисто начал ходить по комнате. – Господи, вам самим не смешно? Разве вы не понимаете, что вам отсюда не выйти? Ни-ко-му! – Он остановился и оглядел всю компанию.
– Никому!!
– Отпустите женщин! – визгливо заорал Афанасьев. – Они ничего не знают!
– Ошибаешься. У меня впечатление, что твои бабы знают даже больше, чем ты! Кроме того, что они прятали от нас статью, разоблачающую Фонд Зельманда, они еще и изумруды умудрились потерять! Во всяком случае, утверждают, что потеряли.
– Какую статью? Какой Фонд? Какие изумруды? – Афанасьев вытаращил глаза.
– Что происходит?!! – заорал он.
– Афанасьев, неужели ты до сих пор не понял, в чей дом тебя привезли? – тихо спросила его Сычева.
– Понял. Это ее дом! – Глеб указал на завернутую в портьеру Ингу. – Когда-то в детстве мы играли с ней в прекрасную страну под названием Любовь. Она была Принцессой, а я, как водится, Принцем. Только я взял и вырос из детских штанишек. А она так и осталась в той дурацкой стране... Наверное, она сумасшедшая, я не знаю.
