Извращенная гордость

Как ты можешь говорить о чем-то подобном с ним? Моя брачная ночь тебя не касается.

Все мое лицо горело от смущения и гнева. Я не могла ему поверить. Конечно, он всегда защищал меня, но это зашло слишком далеко.

Сэмюэль поморщился.

— Поверь, мне было нелегко. Мне не нравится думать, что моя младшая сестра будет заниматься сексом.

Я ударила его еще раз.

— Ты всего на три минуты старше. И ты занимаешься сексом уже много лет. Ты хоть знаешь, со сколькими девушками переспал?

Он пожал плечами.

— Я мужчина.

— Заткнись, — пробормотала я.

 — Как я смогу встретиться с Данило после того, что ты сделал?

— Если бы это зависело от меня, ты бы стала монахиней, — сказал Сэмюэль, и я потеряла дар речи.

У него был способ загнать меня на стену. Я снова бросилась на него, но, как и прежде, это было бесполезно. Последний раз у меня был шанс сразиться с Сэмюэлем более пяти лет назад. Сэмюэль обнял меня сзади и удержал на месте.

— Думаю, я отнесу тебя вниз вот так. Данило все еще разговаривает с Данте. Уверен, ему понравится видеть свою будущую жену такой растрепанной.

Может быть, он решит не жениться на тебе, если увидит, что ты не совсем послушная леди, какой хочешь казаться.

— Ты не посмеешь! — я лягалась, но Сэмюэль нес меня, прижав к груди, как марионетку.

Вошел папа, переводя взгляд с меня, прижатой к Сэмюэлю, на моего близнеца, крепко сжимающего меня. Он покачал головой.

— Я думал, ты прекратишь эти бои, когда повзрослеешь.

Сэмюэль отпустил меня, и я встала на ноги. Он разгладил одежду, поправил кобуру с пистолетом и ножом.

— Это она начала.

Я посмотрела на него. Пригладив волосы и одежду, я прочистила горло.

— Он смутил меня перед Данилой, папа.

— Я сказал Данило, что оторву ему яйца, если он не будет хорошо обращаться с ней в первую брачную ночь.

Я нахмурилась на своего близнеца. Он не упомянул мне эту деталь. Папа грустно улыбнулся, коснувшись моей щеки.

— Моя голубка. — затем он подошел к Сэмюэлю и хлопнул его по плечу. — Ты сделал все хорошо.

Я недоверчиво посмотрела на них.

Подавив раздражение и, что еще хуже, благодарность за их покровительство, я вышла из спальни Сэмюэля в свою. Я села на кровать, внезапно охваченная печалью. Я покидала свою семью, свой дом, в город, которого не знала, мужа, которого едва знала.

Услышав незнакомый стук, я встала, подошла к двери и открыла ее. Меня охватило удивление, когда я увидела высокую фигуру Данило. Я открыла дверь пошире, но не пригласила его войти. Это было бы слишком прямолинейно.