Я хотел бы перемотать время назад и заморозить его, чтобы навсегда остаться в утешительном забвении дома Джоша, но в резком свете дня невозможно было спрятаться от правды.
Я мог только надеяться, что любая “услуга”, которую Макс попросил у меня, была выполнима ... или моя жизнь, как я знал, закончится.
25
ДЖОШ
ДЖОШ
Я ждал, пока Джулс уйдет, прежде чем я вышел из душа, как трус? Возможно.
Но я бы предпочел быть трусом, чем иметь дело с неловким утром после прощания. Предполагалось, что наша договоренность устранит эту неловкость, установив четкие границы и ожидания, но, конечно, погода все испортила в нашу первую ночь.
Если я когда-нибудь попаду на небеса, у меня будет долгий и тяжелый разговор с Богом о сроках.
Я все еще злилась на себя за то, что позволила Джулсу переночевать у меня, когда приехала в больницу, но хаос в отделении скорой помощи быстро смыл все мысли о моей личной жизни.
Штрихи. Ножевые ранения. Сломанные руки и ноги, носы и все, что между ними.
Они затопили отделение неотложной помощи непрерывной волной, и рабочая неделя после Гиацинта была настолько безумной, что у меня не было времени мучиться над моим сексуальным договором с лучшим другом моей младшей сестры.
Мы с Жюлем втиснули несколько быстрых, ни один из которых не закончился ночевкой или объятиями, слава Богу. Но по большей части это была работа, все время.
Большинство людей ненавидели бы работать такие долгие часы, но я жаждал стимуляции — пока не попал в один из тех дней.
У меня были хорошие дни, плохие дни, и те дни — с большой буквы T, с большой буквы D — в скорой помощи. Хорошие дни были, когда я уходил, зная, что в нужное время принял правильные меры, чтобы спасти чью-то жизнь. Плохие дни варьировались от попыток пациентов напасть на меня до инцидента с массовыми жертвами, когда на дежурстве были только я, мой лечащий врач и несколько медсестер.
Затем были те дни. Их было немного, и они были далеко друг от друга, но когда они произошли?
Они были разрушительными.
Бесконечная плоская линия монитора сверлила мой череп и смешивалась с ревом в ушах, когда я смотрел на закрытые глаза и бледную кожу моего пациента.
Таня, семнадцать лет. Она ехала домой, когда пьяный водитель разбил ее машину.
Я сделал все, что мог, но этого было недостаточно.
Она была мертва.
В одну минуту она была жива, а в следующую ее уже не было. Просто так.
Мое дыхание вырвалось в рваных штанах.
