Облегчение расцвело у меня под ребрами, и мои губы изогнулись при повторном вызове одного из наших предыдущих разговоров.
“Просто выпей этот чертов чай, Ред”.
Тень улыбки пересекла рот Жюля. Она сделала маленький глоток, пока я опускался рядом с ней на диван.
- Они позвонили, когда я была в клинике, ” сказала она, глядя в свою кружку. “Другая машина проехала на красный свет и врезалась в нее. Все погибли при ударе. Больница просмотрела ее вещи и нашла мой номер…Я был единственной семьей, которую она оставила ”.
Она подняла глаза, чтобы встретиться со мной, ее выражение было измученным. “ Я был единственной семьей, которая у нее осталась, - повторила она. “И я не разговаривал с ней семь лет. У меня был ее номер. Я мог бы позвонить ей, но... Видимая ласточка. “Я продолжал говорить себе, в следующем году. В следующем году я позвоню ей и заглажу свою вину. Я никогда этого не делал. И теперь, я никогда не буду ”.
Голос Джулс загустел от нового приступа непролитых слез.
Боль в моей груди превратилась в камень.
“Ты не мог знать”, - мягко сказал я. ""Это был странный несчастный случай"".
“Но если бы я не отложил это ...” Джулс покачала головой. ""Хуже всего то, что я не думала, что буду чувствовать себя ... так"". Она указала на себя. “Мы с мамой расстались, мягко говоря, не в хороших отношениях. В течение многих лет я был так зол на нее за то, что она сделала. Я думала, что почувствую облегчение, когда она умрет, но я ... - Она резко вдохнула. “Я не знаю. Я не знаю, что я чувствую. Грустно.
Злой. Стыдно. Сожалею. И да, немного успокоился ”. Костяшки ее пальцев побелели вокруг кружки. ""Это ужасно с моей стороны?"""
"“Похоже, у вас были сложные отношения с матерью, и это нормально чувствовать все эти вещи. Даже облегчение.”
Я видел это все время в больнице. Некоторые пациенты оставались на грани смерти, не живя и не умирая по-настоящему. Когда они, наконец, прошли, их семьи оплакивали, но они также чувствовали облегчение от того, что страдания их любимого человека закончились.
Они не говорили этого, но я видел это в их глазах.
Горе не было одной эмоцией; это была сотня эмоций, завернутых в темный саван.
Ситуация Жюля была не совсем такой же, но принцип остался.
“Поверь мне. Я врач, ” добавила я с полуулыбкой. “Я знаю все”.
Моя грудь вспыхнула от ее мягкого смеха. Два смеха менее чем за час. Я рассматривал это как победу.
- Вы были близки с мамой? ” спросила она. “Прежде чем...”
Моя улыбка исчезла. “Да. Она была лучшей до развода.
