Маневрируя связанными руками, я закидываю их ему на шею. Мои пальцы сжимают пряди его волос, когда я провожу языком по его небу, требуя большего.
Со стоном Эйден оказывается на мне сверху. Его твердые мышцы сжимают мою грудь, почти душа меня.
Он слишком большой.
Слишком грубый.
Слишком... реальный.
Он возится с чем-то на краю сиденья, и мы оба падаем навзничь.
Мои глаза закрываются, целуя его, пальцы играют с волосами на затылке. Наше дыхание сливается воедино, грубое и безудержное, как симфония. Я выгибаю спину и медленно прижимаюсь бедрами к его тазу.
Это вызывает у меня стон. Глубокий и животный.
— Черт, милая. Мне нужно оказаться внутри тебя, — рычит он и дергает за пояс, почти разрывая его. — Я сделаю тебе больно.
Его потемневшие глаза впиваются в мои, как вызов.
— Т-ты сделаешь? — спрашиваю я тихим, дрожащим голосом, полным волнения и трепета.
— О, да. — он ухмыляется, но все равно напряженно. — И тебе это понравится.
Он задирает мою юбку и спускает нижнее белье. Жестокий толчок раскрывает меня.
Я не только ощущаю полноту в своей киске, но и в животе, глубокую и твердую.
Я хватаюсь за его шею сзади, сохраняя равновесие, мое тело выгибается над сиденьем.
Его толчки становятся безжалостными, и, верный своим словам, это действительно причиняет боль. Так приятно ранит. Приятная боль, которую может причинить только Эйден.
Как на прошлой неделе, когда в течении нескольких дней продолжала чувствовать его внутри себя. Каждый раз, когда я двигалась, каждый раз, когда я садилась или бежала, он был постоянным напоминанием внутри меня.
— Я зависим от тебя. Я одержим тобой. Я без ума от тебя.
С каждым словом он задевает мое самое чувствительное местечко.
Мои всхлипы и стоны дрожат и вибрируют у него в горле с каждым ударом и каждым прикосновением его губ к моей разгоряченной коже."
"Он оставляет поцелуй за поцелуем на изгибе челюсти, в уголке рта и на кончике губ. Он облизывает их, пожирает, пирует на них.
В ушах звенит, а конечности дрожат от силы удовольствия.
Оргазм пронзает меня, как горячая волна, неистовая и неконтролируемая. Дело больше не в удовольствии от тела. Речь идет о том, кто доставляет мне упомянутое удовольствие.
Проклятое осознание поражает меня.
Я облажалась.
Я ни за что не смогу жить без Эйдена Кинга.
Слезы подступают к моим глазам, когда его тело напрягается, и его сперма покрывает меня изнутри. Он падает на меня всем весом.
Это не слезы печали, нет. Это могут быть даже слезы счастья.
