Я улыбаюсь и по-настоящему ем впервые за это утро. Мы с Ноксом говорим о тех временах, когда он останавливал себя, чтобы не найти меня. Судя по всему, Агнус не хотел, что мы выходили на связь без папы.
Мы немного болтаем, когда из-за входной двери доносится шум. Я встаю, и Нокс подходит ко мне. Мы оба в замешательстве хмуримся, следуя за источником.
Дворецкий разговаривает с кем-то у двери. Я едва успеваю сделать шаг вперед, когда меня обнимают из ниоткуда.
Духи Нины Риччи забивают мои ноздри, когда тонкие руки прижимают меня так близко, что я почти задыхаюсь.
— Эльзи, — кричит она мне в шею. — О Боже, с тобой все в порядке. С тобой все хорошо, милая.
— Тетя?
— Я здесь. Тетя здесь. — она отстраняется, вглядываясь в мое лицо безумными глазами. — Ты в порядке? Ты ранена? Ты хорошо питалась?
— Со мной все хорошо, тетя.
— Успокойся, Блэр.
Голос дяди такой же успокаивающий, каким я его помню. Он держит мой рюкзак и с каменным спокойствием стоит у входа.
Я слабо улыбаюсь ему.
Я такой ужасный человек.
Прошло два дня с тех пор, как я сказала им, что вернусь домой, но я исчезла, не сказав ни слова.
— Прости, — шепчу я ему.
Несмотря на то, что я все еще злюсь из-за того, что они скрывали правду в течение десяти лет и активно запрещали мне ее искать, тетя и дядя все еще мои родители. Так или иначе.
— Поехали домой, милая. — тетя впивается ногтями в мою руку. — Давай оставим это место позади.
— Абсолютно нет.
Голос папы эхом раздается у меня за спиной, как гром, сильный и не подлежащий обсуждению.
Он встаёт рядом со мной и обращается к тете:
— Ты можешь оставаться здесь, сколько захочешь, но Эльза никуда не поедет.
И тетя, и дядя замирают, наблюдая за ним, как будто он призрак, которым он в некотором роде и является.
Не могу сказать, что виню их. Моя реакция была такой же, когда я впервые увидела его.
— Ты жив, — шепчет дядя.
— Мне все равно, жив ты или нет, — рычит тетя. — Эльза моя приемная дочь.
— Эти документы могут быть аннулированы в любое время теперь, когда ее настоящий отец жив.
Губы тети дрожат, но она заметно выпрямляется и сохраняет хладнокровие.
— Я не оставлю Эльзу с тобой, чтобы ты уничтожил ее, как уничтожил Эбигейл.
— Ты лучше всех знаешь, что Эбигейл была больна задолго до того, как я женился на ней. — он делает угрожающий шаг вперед. — Я был рядом с ней до самого конца, но где была ты, Блэр?
Тетя вздрагивает, словно он дал ей пощечину.
Это та сторона папы, которую я никогда не видела: безжалостный.
