Я никогда не лгала тебе о своей личности. С самого начала ты знал, что я ищу то, что может дать мне только Фальконе.
Адамо усмехнулся.
— Ты имеешь в виду, что я наименее опасный вариант?
Я издала тихий смешок.
— Поездка в Вегас показалась мне плохой идеей, даже в моей голове, и ты очаровал меня с того момента, как я начала изучать твою семью.
— Что тебя так очаровало?
— Гонки, определенно. Но более того, это конфликт, который я иногда видела в твоих глазах во время боев в клетке. Будто кровожадная часть боролась с твоей совестью.
Ты напомнил мне себя. Мой отец считает, что я принадлежу свету, но я туда не вписываюсь.
Адамо приподнялся так, что его лицо нависло над моим, но было слишком темно, чтобы разглядеть что-то, кроме общих очертаний.
— Кровь, которую ты жаждешь, она в Вегасе?
Я ничего не сказала. За последние пару месяцев моя цель изменилась.
— Я хотела побольше узнать о своем прошлом и знала, что только Римо может рассказать мне то, чего не расскажет мой отец. У меня не было большой надежды, что он разгласит какую-либо информацию.
Возможно, если бы мой папа и он все еще сотрудничали, но теперь, когда их отношения стали враждебными, я знала, что шансы невелики. Но я должна была рискнуть. Часть меня надеялась, что ты знаешь то, что я хочу знать.
— Чего ты хочешь теперь?
Мое сердце учащенно билось всякий раз, когда я пыталась определить, чего именно хочу. В глубине души только один вариант казался удовлетворительным.
— Мне нужно сделать то, что я изначально планировала. Узнать все, прежде чем я смогу решить, что делать дальше.
— У меня есть диски в машине. Они тебе нужны?
Я быстро покачала головой.
— Пока нет, — прошептала я.
Когда-нибудь я попробую посмотреть их, но не сейчас, даже если они покажут мне холодную, суровую правду во всех отвратительных подробностях. Я не была готова к такой конфронтации.
Адамо погладил меня по щеке.
— Хочешь, я отвезу тебя в Вегас? Встретиться с Римо. А?
Я прокручивала в голове встречу с человеком, который спас меня от, возможно, многолетнего насилия бесчисленное количество раз за эти годы.
Отец никогда не отзывался о Капо в самых благоприятных выражениях. Теперь я догадывалась, что причина была в том, что Римо оставил мою мать и не позволил отцу убить ее. Я не была уверена, почему. Казалось маловероятным, чтобы Римо Фальконе испытывал угрызения совести, покончив с жизнью женщины.
— Да, — молчание Адамо заполнило темноту, между нами. — Я знаю, что ты предан Каморре, и не прошу тебя предавать их.
