Динара опустила пистолет и положила его обратно в сумку с оружием. Я присел на корточки, раздумывая, стоит ли объясняться. Но что я мог сказать, оправдывая свои действия? Я был извращенным ублюдком. Горькая улыбка искривила мои губы, когда я встретился взглядом с прекрасными глазами Динары.
— Один монстр убивает другого, жуткое зрелище, а?
Динара склонила голову набок.
— Ты не такой, как он.
— Но я монстр. На твоем месте я бы постарался убраться как можно подальше.
Возможно, мне наконец-то нужно смириться с тем, что я не могу стать лучше, что моя природа никогда не позволит мне достичь того уровня добра, о котором я мечтал, когда был моложе.
Она покачала головой, и выражение ее лица наполнилось благодарностью.
— Нет. Ты делаешь это ради меня. Это то, о чем я никогда не забуду. И я, черт, никуда не уйду, Адамо.
— Я делаю это ради тебя, да, но небольшая часть также делает это ради себя, потому что я этого хочу.
— Это нормально.
Я хрипло рассмеялся.
— Нормально?
— Да, потому что даже если тебе это в конечном счете нравится, ты делаешь это ради меня.
Если это не доказательство... — она замолчала, выглядя почти смущенной.
— Это доказательство, — согласился я.
Доказать Динаре, как много она для меня значит, вот почему я здесь. Вот почему я начал, но не потому, что продолжил, как только положил руки на свою жертву. Как только я приступил к своей темной работе, я потерялся в глубокой жажде и темном голоде. Я с трудом поднялся на ноги. Ноги у меня подкашивались, будто я слишком часто катался на американских горках.
Это ощущение после пыток было ближе к наркотическому порыву, чем когда-либо было и могло быть.
Динара выхватила из сумки полотенце и протянула мне. Я взял. Мои руки в крови, а одежда промокла. Они испорчены. Я вспомнил, как Римо и Нино возвращались домой в таком виде, и изображал отвращение, хотя на самом деле был очарован.
Динара спокойно смотрела на меня, и мне было интересно, что она видит. Я вспомнил то болезненное восхищение, которое испытал, когда впервые увидел Римо и Нино в действии.
Даже тогда часть меня задавалась вопросом, каково это потерять себя в чем-то настолько порочном, но я боролся с этим, сопротивлялся так долго, как мог.
Динара осмотрела останки номера два. Если это зрелище и выбило ее из колеи, она скрыла это. Когда мои руки стали чистыми, я коснулся ее руки, привлекая ее внимание обратно ко мне.
— Я в порядке, — тихо сказала она. — Я рада, что ты сделал то, что сделал.
