На протяжении долгого времени этот день был моим самым большим кошмаром, страхом сверх всякой меры. Но, черт, сегодняшний день стал для меня возрождением, возвращением домой к своей истинной сущности.
Мои ладони были липкими от ее крови, и это было прекрасно. Я никогда раньше не убивал женщину, тем более не причинял боль намеренно, но после просмотра записи она стала для меня безликой, просто мишенью, которую я должен уничтожить.
Ни одна уличная гонка не могла посоперничать с острыми ощущениями, абсолютным кайфом от убийства, и тем более с силой пыток.
Отрицать свою природу — значит жить во лжи. Только наркотики во всех формах и проявлениях делали это возможным в прошлом. Но не сейчас.
У людей наконец-то появилась причина для прозвища, которое они дали мне и моим братьям.
Монстры Лас-Вегаса.
Моя чудовищная сторона вышла поиграть, но веселье только начинается.
Мы с Римо были похожи внешне, но это не самое поразительное сходство. Его жестокость и грубость приводили меня в ужас большую часть жизни, потому что отражали ту часть меня, которую я презирал.
Сегодня я помирился с ним и с собой.
За это я должен благодарить Динару.
Она повернула голову и моргнула, ее грудь тяжело вздымалась.
— И так будет всегда?
— Что, например? — хрипло спросил я.
Я даже не знал, почему у меня болит горло. В отличие от нашей жертвы, я не кричал. Я почти ничего не говорил.
Она глубоко вздохнула, словно ей нужно было время, чтобы собраться с мыслями и подобрать нужные слова.
— Я в равной степени ужасаюсь и испытываю отвращение от того, что мы сделали, и чувствую себя бодрой и полной сил.
Так будет всегда? Этот конфликт разрывает мне грудь, потому что я полностью отдаюсь жажде крови. Просто нажать на курок это другое, но это... это личное убийство... — она вздохнула.
Я придвинулся к ней ближе и опустился рядом на колени.
— Я не знаю.
Она посмотрела мне в глаза.
— Что ты чувствуешь, Адамо?
Я подумал, не солгать ли, чтобы скрыть свои истинные чувства.
— Не ужас. Не отвращение.
Мой взгляд блуждал по трупам, ожидая проблеска сожаления, любой эмоции, которую почувствовал бы нормальный человек, но не было ничего, только потребность повторить испытанное.
Когда я снова посмотрел на Динару, на ее лице отразилось понимание. Монстра было трудно спрятать, как только вы достаете его поиграться.
— С каждым разом тебе это нравится все больше.
Я мрачно улыбнулся.
— Ты знаешь, как называют нас, Фальконе.
Римо и Нино гордились бы мной, если бы увидели меня в таком состоянии.
