Я не любила женщину, стоявшую передо мной, но до этого момента крошечная, глупая часть надеялась, что все окажется большим недоразумением, что есть объяснение, которое докажет невиновность моей матери. Я знала, что этого не случится, но мое сердце глупо цеплялось за надежду. Я хотела найти мать, которую могла бы полюбить, мать, которую я могла бы простить. Женщина передо мной не была такой.
Я отвернулась, не в силах смотреть на нее. Адамо тронул меня за плечо, заглядывая в глаза.
— Я не могу, — сказала я почти бесцветным голосом, опуская пистолет.
— Хочешь, чтобы я...
— Нет, — быстро ответила я.
Я положила пистолет на столик. Краем глаза я заметила, что мама нерешительно подошла к нам.
— Ты не пожалеешь, клянусь. Теперь, когда ты решила пощадить меня, Римо отпустит меня, как ты и сказала. Я уйду и никогда не вернусь. Но... — она облизнула губы. — Твой отец будет охотиться за мной. Мне понадобятся деньги, чтобы добраться до Европы и начать там новую жизнь.
Выражение лица Адамо сменилось абсолютной яростью.
— Ты просишь у Динары денег?
Иден сделала шаг назад.
— Если она хочет, чтобы я жила, и моя смерть не была на ее совести, мне нужны деньги, чтобы сбежать от Григория.
Новые слезы прижались к моим глазным яблокам.
— Точно так же, как в прошлый раз тебе нужны были деньги, но тогда ты не могла попросить их у меня, поэтому продала меня старикам, которые приставали ко мне.
Меня начало трясти, гнев и полное отчаяние боролись внутри меня. Я вырвала нож из кобуры и резко обернулась. С хриплым криком я вонзила клинок ей в грудь.
Ее глаза расширились, а губы приоткрылись в беззвучном крике. Затем она рухнула на пол, увлекая меня за собой, потому что я все еще сжимала нож. Я опустилась на колени рядом с ней. Выпустив нож, я схватила ее за плечи и начала трясти.
— Как ты могла так поступить со мной? Как? Как? — закричала я. Слезы застилали мне глаза, а горло саднило от крика. — Как? Почему ты не любила меня настолько, чтобы защитить? Почему?
Я продолжала трясти ее и кричать, но она не могла ответить мне, и что бы она ни сказала, это никогда не дало бы мне желаемого ответа.
Я отпустила ее и свернулась калачиком, закрыв лицо руками, липкими от ее крови. Я всхлипнула и вздрогнула.
— Почему ты не любила меня?
Адамо опустился на колени рядом со мной и обнял меня, притягивая к себе.
— Она была монстром и никогда не заслуживала быть твоей матерью. Ты милая, и я люблю тебя.
Я замерла, прижимаясь к нему, судорожно втягивая воздух. Я подняла голову.
