Адамо просунул руку мне под футболку, играя с пирсингом в животе, и кивнул на яйцо Фаберже в центре, на самое дорогое в шкафу и первое яйцо, подаренное мне папой.
— Это твой пирсинг в пупке.
— Да. Мое любимое, и я люблю, чтобы оно рядом, где бы я ни была."
"Адамо кивнул, а затем его рука скользнула ниже. Он расстегнул пуговицу, прежде чем залезть в трусики. Его пальцы нашли мой клитор и начали тереть маленькими дразнящими кругами.
Я прикусила губу и прислонилась к нему.
— Мне не нужны комплименты, чтобы получить секс, — тихо сказал Адамо, прежде чем укусить меня за горло.
Его пальцы разгладили мои складки, разрезая ножницами чувствительную кожу.
— Мой отец может посчитать неуважением, что ты не можешь сдержаться даже на одну ночь, — задыхаясь, произнесла я.
Адамо усмехнулся.
— Я не скажу ему. А ты?
Он вошёл в меня двумя пальцами.
— Нет, — выдохнула я.
В ту ночь я долго лежала без сна в объятиях Адамо, меня не преследовала ни тревога, ни страх. Я представляла себе наше совместное будущее и была в восторге.
Теперь нас уже ничто не сдерживало.
ГЛАВА 25
Когда на следующий день мы с Динарой вернулись в лагерь, это действительно было похоже на последнее возвращение домой. Крэнк помахал мне рукой и поднял вверх большой палец, заметив Динару. Я уже звонил Римо вчера вечером, чтобы убедиться, что он не нападет на Чикаго, когда от меня слишком долго не будет вестей. Я действительно не хотел, чтобы мое предварительное понимание с Григорием было подорвано. Я не стал вдаваться в подробности моего соглашения с Григорием, но, зная Римо, он, вероятно, что-то заподозрил.
Мои братья знали, что я предпочитаю жить в лагере, а не оставаться в Лас-Вегасе.
Динара сияла от счастья, когда мы поставили палатку между нашими машинами. Это был не самый роскошный дом, но это все, в чем мы нуждались на данный момент. Когда через две недели сезон подойдёт к завершению, у нас будет время купить дом на колесах.
Я не пропустил много любопытных или даже настороженных взглядов от других водителей или девушек.
— Как ты думаешь, они знают, почему мы так часто уезжали в последние месяцы? — спросила Динара.
— Они что-то знают. Мне следовало бы догадаться, что слухи рано или поздно распространятся.
— Я думаю, что некоторые из них теперь дважды подумают, прежде чем подрезать тебя во время гонки. Никто не хочет, чтобы его пытали и убивали, — криво усмехнулась Динара.
— Не то чтобы я стал другим человеком.
— Для них ты это ты.
