И если ты таишь в себе тьму, то у меня ее более чем достаточно, так что я не шарахаюсь от нее.
Динара посмотрела на потолок палатки. Я погладил ее живот и играл с пирсингом.
— Что это?"
"Она бросила на меня испуганный взгляд.
— Только не говори, что ты не знаешь, что такое яйцо Фаберже.
— Это русское яйцо.
Она раздраженно покачала головой.
— Это искусство и история. Сложный дизайн.
Я наклонился над ее животом, чтобы поближе рассмотреть крошечное яйцо, свисающее с пирсинга. Оно было красным с золотым обрамлением.
— Оно настоящее?
— Оно было сделано специально для меня теми же производителями, которые создают большие яйца Фаберже.
— Но почему ты выбрала это для пирсинга?
Она нахмурила брови.
— Это часть моей истории. Мой отец каждый год с самого моего рождения дарил мне яйцо Фаберже, и я храню их в стеклянном шкафу в своей комнате.
— Я никогда не считал тебя энтузиасткой искусства, особенно этого вида традиционного искусства. Ты больше похожа на любительницу творчества Энди Уорхола или Джексона Поллока.
— Ты ошибаешься.
— Потому что ты мало рассказываешь о себе.
— Ты тоже не совсем открытая книга.
Я склонил голову.
— Что ты хочешь знать?
— Много чего, что трудно выбрать только одно, — сказала она, но затем ее взгляд метнулся к моему предплечью. — Твой шрам от ожога. Почему ты не убрал его лазером и не переделал свою татуировку Каморры?
Темные тени из моего прошлого обрели форму. Я протянул руку, чтобы она увидела мою татуировку, нож с глазом и девиз Каморры на итальянском.
Но большинство слов было нечитаемым, искаженным следами ожогов, как и глаз.
— Тот день изменил меня. Это пробудило во мне ту сторону, которая, как я думал, не существует. Татуировка в ее изуродованном состоянии это мое напоминание, а также предупреждение о том, что скрывается под ней.
В первые несколько недель и месяцев после моего пленения и пыток я каждую ночь просыпался от кошмаров. Никогда раньше у меня не отнимали мою силу, отдавая на милость кого-то другого.
До того дня я думал, что нахожусь во власти Римо и подчиняюсь его капризам. Но потом я понял, как сильно ошибался. Римо никогда не хотел причинить мне боль. Он заботился обо мне по-своему. Чтобы понять это, нужно было оказаться в руках врага.
— Ты никогда не мстил за то, что с тобой сделали? За боль, причиненную тебе? Наряд нацелился на тебя, наказывая твоего брата. Ты был еще молод.
Меня не удивило, что Динара знала подробности.
