Я вспомнил дни, когда Римо и Нино сражались за Вегас, когда кровь и насилие светились на их лицах, когда они возвращались домой после ночных набегов.
— Я был чертовски зол в то время. И Григорий тоже, — ответил Римо. — Интересно, думаешь ли ты, что Динара нуждается в твоей поддержке против меня, и дал бы ты ей ее, если бы она попросила?
— Ты проверяешь мою преданность?
— А я должен?
Нино нетерпеливо хмыкнул.
— Не нужно испытывать преданность.
— Он прав. Я верен нашей семье и Каморре. — я поднял руку с испорченной татуировкой Каморры.
— Но это не значит, что я перестану бодаться с тобой, если ты причинишь Динаре вред.
— Вижу, она оказала влияние на тебя. —
произнёс Римо, мрачно усмехнувшись.
— Готово, — сказал Нино, отрываясь от экрана.
Римо отрывисто кивнул и снова повернулся ко мне.
— Возможно, когда-нибудь ты перестанешь подозревать самое худшее, что касается меня. — Римо жестко улыбнулся. — Я не очень хороший человек, но что бы ты ни думал об Иден и Динаре, ты ошибаешься. — он кивнул Нино, повернулся и вышел.
Я нахмурился, смотря на закрытую дверь. Я думал, что Римо останется, чтобы увидеть мою реакцию, оценить мою преданность, даже если и говорит, что это не проверка.
Нино поднял диск и указал на ноутбук, стоявший на столе перед диваном.
— Будет лучше, если ты присядешь.
— Я справлюсь.
Я был свидетелем достаточно смертей и пыток в своей жизни, чтобы ожесточиться перед тем, что ждало меня на этой флешке. Я выхватил диск из его рук и вставил его в ноутбук, желая поскорее покончить с этим.
Нино не уходил. Он прислонился к стене позади меня.
Сначала я не понимал, что происходит на экране. Камера была направлена на кровать в пустой комнате. Было ли это видео о том, как Иден начала работать на Каморру? Или, что еще хуже, видеозапись первой встречи Римо с этой женщиной? Мне совсем не хотелось видеть его связать с матерью Динары, но это объяснило бы, почему он вышел из комнаты.
Затем в поле зрения появилась девочка в белой пижаме, определенно не взрослая девочка.
Один взгляд на ее лицо и рыжие волосы, и я понял, что это маленькая Динара, лет восьми-девяти. Толстый мужчина в одном нижнем белье с маской, закрывающей большую часть его лица, последовал за ней, и мой желудок перевернулся, опасаясь того, что будет дальше. Девочка отчаянно замотала головой. Я даже не мог думать о ней как о Динаре. Затем в поле зрения появилась женщина с такими же рыжими волосами и смутно знакомыми чертами лица. Иден.
