То, что произошло в прошлом, я не хочу, чтобы это испортило то, что у нас есть. Я не хочу, чтобы моя мать была у тебя на уме, чтобы она занимала одну из твоих забот. Она моя ноша, а не твоя.
— Но я люблю тебя, и мы семья, поэтому мы несем наше бремя вместе. Ты несешь мою. Ты все еще это делаешь, каждый день.
— Ты не ноша, никогда. — он на мгновение замолчал. — Я поговорю с Римо, но потребуется немало усилий, чтобы убедить его согласиться.
— Это не должно быть его решением. Римо, Адамо, Савио и ты должны решить, как братья и обсудить этот вопрос.
Это не вопрос Капо, это нечто большее.
Нино прижался лбом к моим волосам.
— Это всегда будет делом Римо, потому что он чувствует себя ответственным. Это его бремя.
НИНО
Римо не стал садиться. Он ходил по игровой комнате взад и вперед, взад и вперед, как зверь в клетке. Первобытный гнев в его глазах только усиливал впечатление.
— Пусть он ее увидит. — сказал Савио. — Это его решение. Ему нужно повзрослеть, а ты всегда нянчишься с ним и это не помогает.
В кои-то веки он убрал телефон и выключил его, чтобы мы могли поговорить, даже если до сих пор большую часть разговора вел я. Римо не произнес ни единого слова.
Адамо бросил на Савио сердитый взгляд, но ничего не сказал.
— Киара тоже так думает. — сказал я.
— Я знал, что ты предложил встретиться именно из-за Киары. — сказал Римо. — Она слишком назойлива. Ей нужно научиться держаться подальше от чужих дел.
— Мы ее семья. Она хочет помочь. — просто сказал я.
Киара слегка улыбнулась мне.
Я настоял, чтобы она была здесь на встрече, потому что ее присутствие обычно приводило к более цивилизованным дискуссиям.
Римо отмахнулся от меня, не в том настроении, чтобы с ним спорить.
— Пожалуйста. — сказал Адамо.
Римо напрягся. Он ненавидел это слово. Если вы слышали его тысячи раз на протяжении многих лет и игнорировали его все время, он в конечном итоге стал испорченным, признаком капитуляции и слабости.
Савио пожал плечами."
"— Ради всего святого, пусть он ее увидит.
Он должен понять.
Я молча кивнул.
— Римо.
Мой брат долго смотрел на меня, и в его глазах я видел каждую общую боль и сожаление, каждый момент нашего извращенного детства, которое мы хотели забыть, нашу украденную невинность и разбитое доверие.
Я заставил свои внутренности стать стальными, не позволяя бурным чувствам, бурлящим глубоко внутри, вскипеть.
Римо резко кивнул.
— Это ошибка, но я тебя не остановлю.
