Его предплечье с обожженной татуировкой лежало на виду, будто он смотрел на нее до того, как я постучала.
Адамо неловко сел в сидячее положение.
— Спасибо.
Я прошла по узкому коридору грязной одежды и поставила поднос ему на ноги.
— Можно мне остаться?
— Конечно. — сказал Адамо. Он взял вилку и начал есть. — Вкусно."
"— Рада, что тебе понравилось. — я посмотрела на синеватые отметины на его ребрах, на опухшую скулу, на обожженный глаз его татуировки Каморры. — Уверена, что Нино сможет это как-нибудь исправить.
Адамо поднял глаза и проследил за моим взглядом.
— Нет, это послужит напоминанием.
Я кивнула, хотя сомневалась, что ему нужно было дополнительное напоминание о том, что произошло. Он еще долго будет видеть это во сне. Прошлое было трудным врагом, чтобы одержать победу.
— Я никогда не понимал, что значит чувствовать себя беспомощным. — сказал он, когда закончил есть, глядя на меня сердитыми глазами. — Я был в их руках, и они могли делать со мной все, что хотели.
Я был в их власти.
Желчь поползла вверх по моему горлу, когда я вспомнила это чувство, будучи во власти другого.
— Прости. — пробормотал Адамо.
— Нет. — твердо сказала я. — Мне надоело убегать от прошлого. Я достаточно сильна, чтобы выдержать это.
Адамо кивнул.
— Я больше никогда не хочу чувствовать себя беспомощным. Никогда не позволю этому зайти так далеко снова. — Адамо уставился на свою татуировку. — Я всегда думал, что мои братья были полны дерьма за то, что настаивали на том, чтобы я тренировался и дрался, как можно больше.
Я думал, что они пытаются раздражать меня, чтобы показать мне, кто был боссом— даже после того, как Наряд напал на Арену Роджера и пытался убить нас всех, я не понимал этого, потому что мои братья были там, чтобы защитить меня. Так было всегда. Всю мою жизнь они защищали меня. Они должны были, потому что я был слаб, потому что я не хотел признаваться в том, кем я был.
— Ты был ребенком.
— Но больше нет.
— резко сказал Адамо. — И даже тогда я мог бы быть сильнее, если бы попытался. Римо и Нино уже сражались за свои жизни, когда были детьми, и даже Савио понимал, что нужно, чтобы выжить. Он получил то, что нужно, чтобы убедиться, что мы все выжили. Но я этого не сделал, потому что не хотел, и из-за этого, из-за моего эгоизма, Римо умрет, и я никогда себе этого не прощу. Как и Нино, Савио и Фабиано.
Я коснулась руки Адамо.
— Конечно, они простят.
