Извращённая любовь

- Я не буду лгать, если только правда не причинит тебе боль.

- Правдоподобное отрицание существует не просто так, Солнышко. - Он резал свою пасту с большей силой, чем нужно.

- Что ты сделал? - прошептала я.

Алекс крепче сжал вилку.

- Я не всегда хороший человек. Я не всегда поступаю правильно. Ты знаешь это, даже если ты, кажется, решительно настроена видеть во мне хорошее. Я не буду… - Он выпустил сдерживаемый вздох, выглядя разочарованным. - Просто брось это, Ава. Ради твоего же блага.

- Хорошо.

- Солнышко… - Он потянулся ко мне, но я отпихнула его и выбежала, прежде чем он успел меня остановить.

Мне было тесно в груди, когда я быстро шла домой. То, что должно было стать одной из лучших ночей в моей жизни, превратилось в одну из худших.

Я заплатил и вышел из ресторана сразу же вслед за Авой. Она не успела уйти далеко, и я незаметно последовал за ней, чтобы убедиться, что она добралась до дома в целости и сохранности, прежде чем я поеду обратно в Вашингтон.

Мне было неприятно видеть ее расстроенной, особенно в ночь, когда мы должны были праздновать, а не ссориться. Я хотел побежать за ней и извиниться за то, что был ослом, но время шло, и мне нужно было закончить то, что я начал.

Только тогда я смогу оставить прошлое позади раз и навсегда.

Я уставился на экран своего компьютера, наблюдая, как идут минуты. 23:55 . Я дал ему срок до полуночи.

Я не сказал Аве правду... о многих вещах. У меня не было срочных дел, которые нужно было решить до ужина, по крайней мере, не относящихся к Archer Group. Вместо этого я разговаривал с убийцей убийц моей семьи.

Полиция расценила убийство моих родителей и сестры как незаконное проникновение в дом, но я знал лучше. Мужчины сказали, что это была работа, и упомянули "его", кого-то, кто знал, что я должен был быть в лагере тем летом, хотя это мог выяснить любой, у кого был доступ в интернет и минимальные навыки работы с компьютером - лагерь каждый год вывешивал список своих посетителей в интернете.

Однако я держал знание об их истинных мотивах при себе. Я был молод, но достаточно стар, чтобы понять, что система уголовного правосудия не обеспечит того правосудия, которого я жаждал: полного уничтожения.

Мой дядя был единственным человеком, которому я рассказал. Он тоже не верил, что это простое вторжение.